Всего секунда понадобилась женщине, чтобы всплыть на поверхность сознания и, вдохнув глоток реальности, закричать, вкладывая в свой разгневанный клич всё негодование и боль за происходящее. Этот крик заполнил всё её существо и пространство вокруг, совершив нечто страшное, отчего молодая Витала почти сразу же отключилась.
Глава: Кайлай Жонс.
Туманика, станция β-Геленджик-12.
Кайлай очнулся мгновенно, но в этот раз ему не помогло бы и чудо, не то что отличные реакции: он сидел, пристёгнутый наручниками к стулу, а вокруг него полукругом выстроились несколько охранников «Эксплор Технолоджи» с пневматическим оружием наперевес. Даже будь Кайлай свободен, едва ли он успел бы обезвредить столько направленных на него стволов до того, как одна из пневмопуль пробила бы его голову или сердце.
Послышался звонкий щелчок, и Жонс, наконец, заметил позади вооружённых ребят уже хорошо ему знакомого начальника охраны, который таким странным, пренебрежительным образом решил привлечь к себе внимание агента Озна.
- Это хорошо, что вы так быстро пришли в себя, Джозеф... Особенно учитывая тот факт, что ни один из моих сотрудников так и не очнулся после удара Виталы,- с плохо скрываемой ненавистью прошипел он, тщательно расправляя на руке белые полиаргонитовые перчатки.- На самом деле, я бы очень разочаровался, если бы вы тоже умерли, и я не сумел бы задать вам эти несколько вопросов.
Кайлая раздосадовал тон начальника охраны, не говоря уже о положении, в которое его поставили, пристегнув к стулу, как какого-то подчинённого землянина. Однако Жонс хорошо понимал, что обязан играть роль Джозефа Ливановского - сотрудника человеческой организации «Озн», по воле случая получившей название и функции, схожие с сонитанской организацией. Поэтому Джозеф вальяжно развалился на стуле и нарочито улыбнулся:
- На самом деле, я не совсем понимаю, о чём идёт речь, но на всякий случай уточню - я тоже несказанно рад, что жив. Может, объясните мне, Виктор, почему я пристёгнут к стулу? Мне казалось, что мы обо всём договорились: я честно выполнил свою работу на Эпсилоне, и вы обязались отправить меня на третий спутник Туманики. Разве не так?
Чеабанов поморщился:
- Теперь этот вопрос придётся пересмотреть. Ваше поведение, Джозеф, поставило в тупик всё начальство лабораторий. Зачем вы помешали проведению процедуры? Разве это ваше дело, вмешиваться в исследования «Эксплор Технолоджи»?!
«Так вот почему я здесь... Какая непростительная глупость с моей стороны! Если бы я сам знал, зачем...»- сокрушённо подумал про себя Кайлай, однако Джозеф уверенно ответил:
- Ваши сотрудники своими неумелыми действиями поставили под угрозу всё существование проекта. Я был обязан помешать им. Эти ваши санитары довели Виталу до такой степени паники, что она стала уязвимой. Вам ведь хорошо известно, Виктор, что это недопустимо: Левигаты не дремлют, и тот факт, что Озн защищает Туманику от их вторжения, ещё не даёт полную гарантию, если ваши остолопы будут рисковать подобным образом!
- Хотите сказать,- нагло усмехнулся Чеабанов,- что ваши действия были продиктованы долгом перед проектом? Тогда почему Витала не тронула вас?!
- Не понимаю о чём вы: что может сделать обкаченная наркотиками беззащитная девушка?- искренне удивился Кайлай.
- А вы хотите взглянуть со стороны?- поинтересовался Чеабанов и включил проектор на стене.- Наслаждайтесь!
Кайлай заинтригованно уставился на мерцающий экран, заново переживая те мгновения, когда он ворвался в комнату, затуманенный криком беззащитной девушки, которая просила о помощи. Он не понимал, откуда у него взялось столько сил, что он раскидал по сторонам несколько взрослых людей - но камеры не могли лгать.
Вот он бережно подхватил на руки слабое после анабиоза и наркотиков тело, и прижал к груди как самое драгоценное сокровище. Эта картина была такой животрепещущей и знакомой, словно Кайлай уже где-то видел её. Но в закоулках памяти отражалось лишь эхо происходящего, ибо он не мог вспомнить даже того момента, который наблюдал теперь воочию на экране. Но вот в голове Кайлая что-то переключилось, и он вдруг словно ощутил под пальцами холодную кожу женщины, её испуганное дыхание у себя на груди и... отблески радуги, играющие в её волосах. Этот свет, исходящий от человеческой женщины нёс в себе нечто от сонитанского божества, которое ещё почитали на Соните некоторые ортодоксальные семьи. И он был так прекрасен и беззащитен перед жестокими попытками учёных приручить и подчинить...