«Это иллюзия, Роман».
Прахов ничего не понял и схватил следующую. На ней был тот же знакомый шрифт:
«Прахов, забудь, что видишь, и вспомни, что чувствуешь!»
В это мгновение чувства Романа словно обострились. Он услышал собственное тяжёлое дыхание, почувствовал ссадины на руках и ногах от падения, тёплую влажность в нижней части тела и резкий запах мочи, живо напоминающий о грязных городских закоулках. Что-то в его голове всё ещё пыталось убедить Романа Евгеньевича в ужасной катастрофе, но он уже знал: всё ложь и обман - собственное зрение попыталось ввести его в заблуждение.
Когда в следующую секунду Прахов открыл глаза, он понял, что лежит вовсе не на главной площади станции, а рядом с пустующей наблюдательной вышкой. Он попытался подняться на ноги и с ужасом заметил, что у него мокрые штаны. Было невыносимо стыдно, и в то же время Роман с обречённостью подумал, что болен, и симптомы усилились, так что ему теперь нечего было так уж беспокоиться об общественном мнении.
Он спокойно встал на ноги, огляделся: вокруг было тихо. Не вопила сигнализация, не было слышно угрожающих вскриков постовых... В общем-то, их самих не было на вышках. Прахов в панике обернулся, подозревая, что кошмарный сон начинает сбываться, и тут он ощутил в воздухе какой-то новый привкус... Пахло болью и кровью. Роман не мог объяснить, как ему в голову пришло такое сравнение, но он точно знал, откуда исходит данная эманация: в шести шагах перед ним за прозрачной толщей внутреннего купола на земле в судорогах билась беременная женщина, а двое санитаров безжалостно пропускали через её тело ток, используя погонные палки для скота. Двое постовых с ближайших вышек неожиданно появились рядом, непонятным образом проникнув на территорию каторжников. Они силой откинули санитаров, но из бетонного барака уже бежали учёные, протестующее размахивая руками...
Глава: Эрни Керниган.
Туманика, станция β-Геленджик-12.
Ольга отвернулась и с демонстративным презрением подставила свою руку под иглу; подождала секунду - укола не последовало. Тогда она нетерпеливо обернулась, сверкнув голубыми глазами:
- Ну? И долго мне ещё ждать?
Керниган стоял рядом с койкой, занеся шприц для укола, и молчал, поджав тонкие бескровные губы.
- В чём дело, господин Эрни,- язвительно прошептала женщина, привстав с кровати.
Его светлые брови нахмурились, и он отложил лабораторную стекляшку в сторону.
- Не понимаю, к чему агрессия, Ольга Николаевна? Разве я чем-то заслужил ваше неодобрение?
- Чем-то?! Господи, не стройте из себя идиота, вам это не к лицу! Может, я и вела себя как дура, но теперь вы меня не проведёте!
Керниган пододвинул к кровати стул и терпеливо опустился на него:
- О чём вы?
- Я не больна,- обречённо прошептала Ольга, сморгнув слёзы.- Я умею делать эти вещи...
Керниган вытащил из нагрудного кармана блокнот и что-то записал туда.
- Какие вещи?- дотошно продолжил он свой глупый допрос.
Женщина молча испепелила учёного взглядом и отвернулась. Он тихо вздохнул.
- Если вы расскажете мне, что вас тревожит, я разберусь с этим...,- Эрни хотел прикоснуться к её плечу, но женщина с неожиданной силой отбросила его руку.
- Не прикасайся ко мне! Никогда, не смей! Я знаю, что вы хотите сделать со мной! Какое-нибудь очередное оружие для военных, не так ли?! Я видела здесь офицеров НАЗа, так что не пытайся отрицать!
Керниган возмущённо прижал к груди ушибленную ладонь, хотел что-то сказать, но осёкся и молча вышел из палаты.
***
- Она о многом догадывается, не проще ли будет рассказать ей правду?- раздражённо поинтересовался Эрни, швыряя папку на стол.- Это же человек, а не животное, в конце концов!
Ласке невозмутимо поправил воротничок своего белоснежного рабочего халата и, не оборачиваясь, поинтересовался:
- Какую именно правду вы хотите ей рассказать?
- Ну,- замялся Керниган,- ту часть, в которой говорится об истреблении болезней...
Гийом бросил на юного подручного тяжёлый взгляд:
- Эрни, вы же знаете о побочных эффектах? Как об ЭТОМ рассказать женщине, которую мы используем как генетический материал?!