- Эй, Джозеф! Нужна твоя помощь.
Военный без вопросов оставил свой скафандр и повернулся к Роману.
- Беременную тоже нужно вынести.
- Ты уверен?- усомнился Кайлай, с недоверием оглядывая выпуклый живот женщины.- В её положении лучше, наверное, оставаться в лежачем положении.
Утомлённая тяжёлой посадкой женщина подняла взмокшую голову и громко рявкнула на них:
- Заткнитесь и помогите мне подняться!
Мужчины безропотно послушались даму в положении и осторожно подняли её на ноги.
- Я скоро рожу, я это чувствую, но здесь одна не останусь! Тащите сюда самый большой скафандр и помогите его надеть!
Когда все оказались на поверхности спутника, где-то вдалеке полыхнуло зарево взрыва.
- Кто-то не долетел...,- тяжело вздохнул Керниган, поддерживая беременную под локоть.- Ну, и что дальше? Помощи ждать неоткуда, если уж по нам свои стреляют!..
- Эрни, заткнись лучше и займись делом,- беззлобно оборвал его стенания Кайлай, внимательно вглядываясь в горизонт, который начинался неожиданно близко.- Я вижу там слабый дым, ближе чем от взрыва, наверное, ещё один шатл.
Роман, обследовавший, в этот момент их утлое судёнышко, резко поднял голову.
- Нужно послать туда кого-нибудь, возможно, им нужна помощь.
- Или нам!- страдальческим голосом протянула беременная.- Чем больше народу - тем больше голодных ртов!
Слова умудрённой жизнью среди каторжников женщины, конечно же, имели смысл - это было так очевидно, что на несколько мгновений в эфире возникла тишина, нарушаемая только тяжёлым сопением беременной, которая неуклюже пыталась прислониться к теплому боку шатла.
- Мы не можем сейчас думать только о себе,- наконец твердо произнесла Катя, и её спокойный голос подействовал, как острая игла на до предела надутый шар.
Люди зашевелились, всем своим видом показывая, будто не слышали высказанного вслух опасения: Кайлай и Эрни подрядились разведчиками обстановки, и ушли в сторону замеченного зорким сонитанином дымка; а Роман завозился с охлаждающими баками, беспокоясь, почему поверхность шатла всё ещё не остывала.
Поскольку все оказались при деле, Кате ничего не оставалось, как остаться сиделкой при беременной женщине, которой вовсе не становилось лучше. Несчастная обильно потела, и у неё здорово подскочил пульс, но вся сложность ситуации заключалась в том, что никто не рисковал вводить ей препараты, опасаясь повредить ребёнку. Оставались только примитивные дедовские способы, и Катя постаралась применить их на практике. Она присела рядом со своей подопечной и взяла её за руку:
- Спокойно, спокойно... Как тебя зовут?
- Ольга,- надрывно прошептала женщина, сдавив протянутую ей маленькую ладонь.
- Ольга... А фамилия?
Женщина удивлённо взглянула на вопрошающую и нехорошо усмехнулась:
- Без фамилии, просто Ольга. Это имя дала мне мать, а так я числюсь под номером 12.
- Числишься под номером?..- Катя оторопело задержала дыхание, но не удержалась и выпалила,- Ты из каторжников?
- Из них,- ядовито огрызнулась женщина и попыталась вырвать свою руку, но Катя вовремя спохватилась, и прижала её к себе.
- Ты так молода, я не представляю, за что тебя могли посадить?!
- Я родилась на этой станции. Мою мать сослали сюда за убийство двух человек, и когда она оказалась на Туманике, её быстро прибрали к рукам эти учёные... Уж не знаю, что они там в ней изучали! Но через девять месяцев на свет появилась я, а мамаша умерла при родах.
- Я не понимаю, разве каторжников не стерилизуют?
Беременная пожала плечами и красноречиво взглянула на свой живот.
- Кто же отец?- осторожно поинтересовалась Катя, понимая, что возможно сейчас услышит нечто ужасное, выходящее за рамки всех норм и законов.
- Никто,- спокойно ответствовала Ольга.- Они зачали его из пробирки, а потом обкачивали меня лекарствами, чтобы я лежала смирно и ничего не понимала. Можно сказать, я очнулась уже с огромным животом и опухшими ногами.
Женщина так увлеклась разговором, что забыла и о болях, и об отдышке, её пульс стал ровнее, а голос спокойнее - старания Кати увенчались успехом. Но вот сама она лучше себя чувствовать от этого не стала.