Третий взрыв, громыхнувший где-то совсем рядом, люди даже не почувствовали: вибрации плиты были уже такими сильными, что воздух вокруг них начал дрожать неровным маревом, а кое-где, кажется, даже светиться. Наконец, плита перешла на очередной виток вибрации, и люди попадали на плиту в беспамятстве. А спустя ещё мгновение все они исчезли в слабом дрожании воздуха.
Плита сбросила скорость, колебания начали затухать, но завершить свой цикл ей не дал четвёртый взрыв, который точным попаданием уничтожил пещеру.
***
История Сониты (1)
Превратности судеб. История Сониты.
Глава 1.
Земля, 2649 год от Рождества Христова.
Хоть этого и не было видно со смотровой площадки, но в командном зале пульсировал заряженный гул оживления, отчего воздух казался распаренным и невесомым, звенящим как стеклянные колокольчики; Кастандер снова бросил взгляд сквозь толщу прозрачной пластмассы на великолепный шар планеты - внутри него всё также было натянуто до предела, с той лишь разницей, что он не участвовал в процессе, а лишь имел возможность наблюдать за происходящим с бесцельного рудиментарного отростка капитанского мостика. Остальные аналитики предпочли занять свои более удобные каюты, но Кастандер знал, что никогда не вернётся на Землю, и хотел насладиться зрелищем до конца.
На корабле, наконец, погасили свет, и это явилось прямым указанием занять свои места. Микаэл чуть более порывисто, чем было нужно, прошагал к своему плотному, душно-облегающему синтетическому креслу и упал в него, предоставив ремням безопасности сцепиться на груди мёртвой хваткой. Дышать стало совершенно невозможно, панический страх подступил к горлу, и захотелось кричать что есть мочи, чтобы его высадили прямо сейчас!.. но процесс был уже необратим: стены и пол, и само кресло тонко запели в неуловимой вибрации, синхронно и отчётливо, как гигантский камертон. И если уж он, Кастандер, переживал этот момент так ярко, то страшно было представить, что творилось с остальными, нормальными членами экипажа...
Некомфортная до панического состояния в груди вибрация перешла на второй из шестидесяти восьми витков, и буквально пригвоздила отчаянно сопротивляющегося Микаэла к упругим подушкам кресла. О крике он уже забыл - хотелось только оказаться подальше от неустойчивой скорлупы корабля и лечь на твёрдую спокойную землю. На каком-то переферическом уровне подсознания Кастандер отметил, что сквозь жёсткую синтетическую ткань кресла начал просачиваться прохладный желеобразный гель. Но как он обволок всё тело, Микаэл уже не помнил - он провалился в глубокую комфортную темноту, лишённую тревог и вибраций.
О том, что ему нужно спуститься вниз на пункт сбора пассажиров, настойчиво твердил приятный женский голос, в котором Микаэл без особого труда узнал обработанную версию мягкого баритона оперной певицы Близо Крамник. Чрезвычайно приятное пробуждение - Микаэл был поклонником этого жанра.
С некоторой брезгливостью и нетерпением он вырвался из всё ещё влажных объятий кресла, вокруг которого натекла приличная лужа растаявшего геля, и с облегчением заметил, как быстро высыхает костюм.
По лестницам уже спускалась оживлённая толпа людей: взволнованные пассажиры делились друг с другом восторженными криками и впечатлениями, совершенно не заботясь о том, знакомы ли они. Бестактное, на взгляд Кастандера, поведение никого, впрочем, не смущало, и он вместе с остальными пассажирами без помех спустился на первый уровень, где их уже ожидали Ратции, как всегда безупречные и ничуть не помятые чудовищным броском огромного звездолёта.
«Прошу вас сюда»,- мягко пропела элегантная Ратци, осторожно взяв Микаэла под локоть и усадив в удобное яйцеобразное кресло с прозрачным монитором перед глазами. Кастандер невольно напрягся от прикосновения робота, но довольно легко удержал себя в руках и даже сумел улыбнуться миниатюрной прелестнице с фиолетовыми волосами, памятуя о том, что Ратции весьма чувствительно реагируют на эмоции людей и могут даже расстроиться, если грубо повести себя с ними.
В просторном величественном главном зале корабля ещё несколько минут наблюдалась радостная толкотня, но едва лишь вездесущие Ратции сопроводили к свободному месту последнего пассажира, шумное оживление сменилась выжидающей тишиной.