Спустя десять минут полёта девочка начала замечать, что их машина приближается к большому городу: всё чаще стали попадаться крупные средоточия красивых белых коттеджей с огородами, и всё меньше участков леса.
- Хойб!- неожиданно резко сказала старая женщина севшим голосом.
Йохан ободряюще похлопал её по руке и улыбнулся:
- Не раскисай, мама, от воспоминаний ещё никто не умирал!
Старая женщина попыталась молча пережить встречу со своим прошлым, но не выдержала и воскликнула в волнении:
- Боже мой, сколько лет прошло, как всё изменилось! Ведь я не выезжала из Кёнингсбронна десять лет!
Она нервно поёжилась в кресле и вдруг напустила на себя сварливый вид.
- Ничего,- с весёлой искринкой в глазах успокаивающе произнёс Йохан, сажая машину на крышу какого-то общественного здания,- тебе здесь понравится! Может даже переберёшься, в конце концов, в свою квартиру.
- Ну уж нет!- резко заявила женщина.- У меня там огород и хозяйство! Куда я поеду?!
- И вот так всегда!- с заговорщицким видом подмигнул Йохан Ойтеп, отстёгивая ремни безопасности.
Они оказались на залитой полиаргонитом плоской крыше, которая выполняла функции парковки, и быстро прошли в прохладную тень коридора, ведущего внутрь здания. Спустя несколько шагов показалась просторная светлая комната с бежевыми диванчиками, и высокая деревянная стойка, за которой работала миловидная девушка в синей униформе.
- Вы слишком рано, господа, приём посетителей начинается с трёх!- приятным голосом возвестила дежурная медсестра, на что мать Йохана презрительно фыркнула, а её сын достал свои документы и вставил в считыватель.
- О! Добро пожаловать, господин Циммерман! Господин Майер уже ожидает вас в палате 411. Эти леди пройдут с вами?
- Да, будьте так любезны, выдайте нам три пропуска.
- Конечно.
Ойтеп не нравилось место, куда её привели: повсюду были закрытые палаты, в тёмных коридорах лениво сновали измождённые люди, подсоединённые к замысловатым аппаратам тоненькими полыми трубками, едко пахло спиртом и какими-то химическими препаратами. Всё это больше походило на кошмарную лабораторию, в которую полу-животные могли бы заманивать своих доверчивых жертв для бесчеловечных опытов.
Напуганная своими мыслями и подозрениями, девочка уже была готова с криком броситься бежать, но в этот момент Йохан, крепко державший Ойтеп за руку, остановился перед одной из палат и открыл дверь.
В светлой комнате с настежь распахнутыми окнами на чисто застеленной белой кровати с закрытыми глазами лежал абсолютно лысый юноша. Он был весь перемотан бинтами, но выглядел вполне здоровым, и даже улыбнулся при виде старой знакомой:
- Ойтеп! Вот так сюрприз, а я думал, ты уже дома.
Девочка вздрогнула и вцепилась в ладонь Йохана, словно ища у него поддержки.
- Баес?!
Дети Земли (2)
Глава 2.
Земля. Штаб Озна. Третьи сутки похищения.
По бетонному полу в темноте то и дело проносилось какое-то странное шуршание, и Белар вскоре понял, что это, должно быть, мелкие животные-паразиты, заселившие гостеприимный сухой подвал, разнюхивают обстановку. Хищников сонитанин остерегался, но не боялся: он долго жил среди них и научился защищать себя. Однако в детстве, в те светлые годы, когда ещё никто не знал, что крошка Белар вырастет отверженным, ему как-то пришлось столкнуться с проникшим в дом дергуном - с тех пор сонитанин не переносил мелких грызунов и старался ночевать на высоте. Так бы он поступил и сейчас, если бы не стальные наручники, которыми его приковали к ввинченному в пол стулу.
Белар попал в руки к озновцам в бессознательном состоянии и очнулся уже так: в полутёмном подвале с одним узким окошком под потолком, через которое проникал слабый вечерний свет. Агенты долго не давали о себе знать, очевидно таким способом пытаясь подавить волю похитителя. Но сонитанин знал, что скоро, очень скоро они придут, и будут жестоко пытать его о детях.
У отверженного уже был опыт в таких делах, и он представлял, на что способны агенты Озна, науськанные на людей. Они были как ходячие машины с заложенной программой кого можно, а кого нельзя трогать. Правила и законы общества были гипертрофированы в их замуштрованных постоянными тренировками мозгах. А понятие «сонитанин» и «полу-животное» различались настолько, что агенты позволяли себе снисходить до совершенно омерзительных методов, которые практиковались столь презираемыми землянами. Все виды физических и психологических мучений были изучены агентами Озна досконально; и насколько в этом мог убедиться Белар, они владели ими в совершенстве.