Барон проглотил ком в горле.
– И что… Что вы предлагаете?
– Я же говорил, что вы человек чести. А предлагаю я следующее. – Митя похлопал себя по карманам, достал новую сигару с золотым ободком и не спеша ее раскурил. «Я эти сигары в притоне Диксона видел, – вспомнил Кунцевич, – там целая коробка на столе стояла. Дорогие, наверное, табак уж очень ароматный».
Быков меж тем продолжал.
– У вас образование университетское? – спросил он у барона.
– Нет. Я только гимназию кончил.
– Я тоже без высшего образования. С первого курса коммерческого училища выгнали за нерадение, потом батюшка обанкрутился, потом… Ладно, отвлекаться не будем. Так вот. Хоть я курса в университете не кончал, но всегдашнее стремление к самообразованию и простое любопытство заставили меня прочитать несколько книг по теме, относящейся к моим сегодняшним занятиям. Вам такое понятие, как «эксцесс исполнителя», что-нибудь говорит?
– Нет.
– Тогда поясню. Если преступление совершается вдвоем, то это называется соучастие. Каждый соучастник отвечает не только за то, что сделал непосредственно он сам, но и за все то, что сделали его товарищи. Если один убивал, а другой в это время стоял на стреме, то оба будут судиться за убийство. Это вам понятно?
– Понятно! – злобно бросил барон. – Что вы тянете кота за хвост?
– Ну не ругайтесь. Я и так стараюсь быть краток. Дело в том, что не всегда один отвечает за действия другого. Если двое договорились не убивать, а просто совершить кражу, а один при этом убил внезапно вернувшуюся хозяйку, то тот, кто не убивал, будет судиться не за соучастие в убийстве, а за соучастие в краже, понятно? И вместо бессрочной каторги может отделаться годом тюрьмы.
Барон задумался.
– Хорошо. Допустим. Допустим, что на Петербургской был эксцесс, и присяжные в это поверят. А как быть с Фурштадтской?
– А что с ней не так? По-моему, там все нормально. Преступник давно пойман.
Кунцевич изумленно посмотрел на Митю и хотел уже было что-то сказать, но сидевший рядом с ним Алексеев наступил ему на ногу.
Не менее изумленно на Быкова смотрел и Рейсман. Потом сказал:
– Тогда я согласен.
– Прекрасно, – кивнул Митя. – Сейчас известим следователя. Сигару не желаете?
Кобыльский решил провести первый допрос не в своей камере, а в кабинете Вощинина. Барон так охотно рассказывал о свершенном злодеянии, что письмоводитель следователя едва за ним поспевал.
– Я игрок, господа, и игрок несчастливый. Несмотря на то, что удача посещает меня крайне редко, меня все время тянет за ломберный стол. Как-то у Диксона я сразился с Семеновым и выиграл у него более тысячи рублей. Нужной суммы при Владимире Васильевиче не оказалось, и он попросил меня подождать до следующего дня. Я ответил, что ждать не могу, так как рано поутру должен уехать из города. Тогда Семенов обещал привезти мне деньги в течение часа. Это случилось ночью, и я в шутку спросил у Владимира Васильевича, уж не собирается ли он кого-нибудь ограбить, на что он ответил, что деньги держит не в банке, а у своей знакомой. Он обернулся даже быстрее, чем через час, и привез деньги. Недели две спустя я был в «Аркадии» с Катей.
– С Мельниковой? – спросил следователь.
Барон кивнул:
– Да. Я увидел там Семенова в обществе неизвестной мне прежде женщины. Мы раскланялись. «Этому господину, Катя, – сказал я Мельниковой, когда мы отошли от Семенова и его дамы, – ты обязана своим новым платьем, ведь я купил его на выигранные у него деньги». Катя засмеялась: «А его спутнице я обязана своей шляпкой. Она наша постоянная покупательница, помешана на головных уборах и покупает новые чуть ли не каждую неделю. Два дня назад, купив новую шляпку, подарила мне вот эту, которую и месяца не проносила!» Мы посмеялись. Еще через неделю мы вновь оказались с Семеновым за одним столом. На этот раз везло ему. Я проиграл, и проиграл много – четыре тысячи. Таких денег у меня не было. Ни с собой, ни вообще. Я попросил об отсрочке. Семенов заулыбался: «Я, милостивый государь, никуда не спешу, поэтому готов подождать. До завтрашнего вечера». Поскольку кредита на такую сумму мне бы никто не открыл, я позаимствовал деньги в родном банке, составив подложный чек. В подделывании чеков я не искушен, афера раскрылась бы при первой серьезной проверке. Деньги надобно было вернуть в течение недели. И тогда я решился. Поймите, господа, у меня не было иного выхода! Я рассказал обо всем Кате, упал перед ней на колени, и она согласилась мне помочь. Дом, в котором жила пассия Семенова, обращен тылом в небольшой садик, туда же выходят окна будуара и спальни хозяйки. В спальне Марсельская и хранила деньги – об этом мне рассказала Катя, она неоднократно видела, откуда певичка доставала бумажник, когда расплачивалась за шляпки. Катя знала и об одной, весьма полезной для нас привычке покупательницы: заполучив шляпку, та непременно шла на проспект или в Александровский парк, хвалиться обновкой. На этом мы и построили свой план: Катя во время примерки должна была незаметно открыть шпингалет на оконной раме в спальне Марсельской, я дожидался, покуда певица выйдет из дому, потом через сад пробирался к окну, залезал в спальню, забирал бумажник и тем же путем уходил. Убивать Марсельскую никто из нас не хотел! Дайте воды, – попросил барон.