В глазах у Кунцевича стало темнеть.
– Где она?
– В столе приводов, вместе с уже отсортированными содержится.
– Дай мне постановление!
Потомственная дворянка девица Екатерина Шаворская уже не имела сил ни возмущаться, ни кричать, ни плакать. Она забилась в угол огромной залы, подальше от всех этих людей, которые были плохо одеты и от которых дурно пахло, и беззвучно и бесслезно плакала. Кунцевич потратил немало времени, прежде чем ее нашел, потому что на свою фамилию, которую он раз десять громко выкрикнул, Екатерина Павловна не откликалась – то ли не слышала, то ли забыла, как ее зовут.
– Екатерина Павловна, произошло досадное недоразумение. От лица всей сыскной полиции и от себя лично приношу вам глубочайшие извинения. Вас незамедлительно, за счет сыскной доставят домой. Вас куда везти?
– Кккк папеньке…
Коллежский советник Шаворский, честно и беспрерывно прослуживший по ведомству Государственного контроля более тридцати лет, пришел на прием к градоначальнику 6 сентября в 11 часов. В час пополудни Вощинин, допросив Кунцевича, уже писал рапорт на имя градоначальника, а без четверти два на этом рапорте стояла резолюция его превосходительства: «Уволить и впредь не принимать».
Кунцевич стоял у стола начальника сыскного отделения, вытянувшись в струнку. Вощинин смотрел на него и качал головой:
– Мечислав Николаевич. Я разговариваю с вами исключительно потому, что за год совместной службы вы проявили себя только с положительной стороны. Вы старательны, Жеребцов говорит, что у вас есть призвание к сыску. Я был вами доволен. Да и проступок этот вы допустили не из-за корысти, а, как я понимаю, из-за неопытности и излишнего служебного рвения. Завтра в «Ведомостях» будет размещен приказ о вашем увольнении. Если вас уволят без прошения, то вам заказан путь не только на государственную службу, ни одно частное предприятие вас с таким аттестатом не возьмет. Поэтому садитесь и пишите рапорт на имя его превосходительства, в котором умоляйте его оставить вас на службе или хотя бы уволить по прошению. Единственное, что я могу для вас сделать, – это передать этот рапорт градоначальнику на завтрашнем утреннем докладе, со своими лестными комментариями.
«… и заменить мое увольнение самым строгим другим наказанием по усмотрению Вашего Превосходительства, ввиду того, что служба составляет единственное средство к моему существованию, причем я помогаю своей младшей сестре».
Кунцевич десятый раз перечитал написанное, расписался, поставил дату и понес бумагу Вощинину.
7 сентября Вощинин вернулся из градоначальства в половине двенадцатого и кивком пригласил Кунцевича, который с восьми часов сидел в его приемной, следовать в его кабинет.
В кабинете начальник, теперь уже бывший, сообщил, что прошение Кунцевича оставлено градоначальником без последствий.
Мечислав вышел на улицу. Погода испортилась, с канала тянуло холодом, стал накрапывать дождик. Что делать дальше, Кунцевич решительно не знал.
Часть вторая
Глава 1
Красов догнал Кунцевича на Львином мостике:
– Постойте, Мечислав Николаевич, постойте! – Бывший сослуживец перевел дух. – Вы куда теперь?
– Домой, куда ж еще.
– Позвольте, я вас провожу?
– Провожайте, коль вам охота, – пожал плечами Кунцевич, – авось недалече.
С минуту шли молча. Потом Красов взял его за рукав и сказал извиняющимся тоном:
– Мечислав Николаевич, я не хотел…
– О чем вы, Алексей Иванович? Вы здесь совершенно ни при чем. Все я…
Опять помолчали.
– Деньги-то у вас есть?
– Есть. У нас с сестрой траты небольшие, поэтому от жалованья рублей десять-пятнадцать, почитай, каждый месяц оставалось, так что рублей сто я скопил.
– Прекрасно! На первое время хватит, а найти место я вам помогу. Вы что умеете?
– Бухгалтерию знаю.
– Бухгалтерию? Есть тут одна вакансия… Хотя нет, это не для вас, если вы там начнете трудиться, то обратной дороги в полицию у вас не будет.
Кунцевич остановился и развернулся лицом к Красову:
– Какая полиция, Алексей Иванович? Меня уволили без прошения. Я лично видел резолюцию градоначальника: «Впредь не принимать!»
– Не переживайте, Грессер отходчив, я думаю, месяца через два-три можно будет попытаться изменить приказ, так что перспективы вернуться на государеву службу у вас есть.
– Вы и вправду так думаете? – В голосе у Кунцевича засквозила надежда.
– Уверен. Но сейчас надобно позаботиться о сегодняшнем дне. Кроме бухгалтерии еще чего можете?