Побеседовав с так неудачно завершившим карьеру полицейским, Кунцевич вернулся в сыскное, побывал в канцелярии, а затем поручил надзирателям посетить несколько магазинов офицерских вещей. Уже вечером Мечислав Николаевич нанес визит в паспортный стол.
Вернувшись на Офицерскую, 28, Кунцевич прошел в свой кабинет и велел позвать надзирателя Евсеева, которому вручил адресную справку:
– Возьмите троих городовых и езжайте по этому адресу. Живет там некий Гурий Приходько, да вы его, наверное, знаете, он раньше в сыскной служил.
– Как же, помню, такую личность долго не забудешь!
– Вот и хорошо. Обыщите его комнату. Надобно отыскать комплект офицерской формы, ну и деньги. Приходько и все отысканное немедленно везите ко мне, я домой не пойду, буду вас в кабинете ждать. Коли вопросов нет, то выполняйте!
Ожидая возвращения сыскного надзирателя, Кунцевич незаметно уснул, сидя за столом, и не сразу услышал осторожный стук в дверь кабинета.
– Входите! – крикнул он хриплым ото сна голосом и стал зажигать свет.
Дверь открылась, и в кабинет ввалилась целая компания. Возглавлял ее светившийся от удовольствия Евсеев, державший в руках белый офицерский китель и фуражку с синим околышем. За надзирателем виднелись две фигуры – мужская и женская, а за ними торчали фуражки городовых.
– Ваше приказание выполнено, ваше благородие, Приходько доставлен, произведенным у него обыском отыскана жандармская форма и вот, – надзиратель аккуратно положил китель и фуражку на диван и вытащил из-за пазухи разорванный бумажный сверток, из которого выглядывали краешки ассигнаций, – триста девяносто три рубля. А эта барышня в евойной квартире была. Они коньяк вместе пили-с.
Кунцевич подошел к стоявшим и посмотрел на женщину:
– Ба! Мадам Семипалова, Елена Алексеевна, госпожа горничная! Давно Гурия Георгиевича знать изволите?
Бухштабовская горничная начала всхлипывать, и Кунцевич переключился на «ротмистра»:
– Здравия желаю, ваше высокоблагородие! Что же это вы, господин Приходько, сразу себя в штаб-офицерский чин произвели?
– А что же мне в сорок лет надо было в корнета рядиться? – усмехнулся отставной сыщик. – Можно с вами с глазу на глаз побалакать?
– Можно, конечно. Евсеев, уведите госпожу задержанную в надзирательскую, займите ее чем-нибудь, пока я буду с ее предметом беседовать, чаю, что ли, ей предложите.
Когда чиновник и задержанный остались вдвоем, Мечислав Николаевич уселся за стол и предложил Приходько сесть рядом:
– Ну-с, какие вы мне секреты поведать хотите?
Бывший полицейский усмехнулся, попросил закурить и, получив разрешение, достал из пиджака окурок сигары. Прикурив от канделябра и выдохнув клубок ароматного дыма, Приходько спросил:
– Можно Ленку не трогать?
– Можно-то можно, вот только что мне за корысть от этого?
– А я вам скажу кое-что.
– Говори.
– Вы грандом на Выборгской занимаетесь?
– Я, а что?
– И Трошку Чуйкова ищете?
– А ты откуда узнал?
– Так ихний дворник сказал. Господин Дурдин его ко мне присылали, службу предлагать. Я ж после отставки книговодством занялся – домовые книги господам домовладельцам веду.
– Постой, постой… Дурдин, это кто?
– Господин коммерции советник Дурдин, он изволит домом двенадцать по Кирочной владеть.
– И он тебя пригласил к себе на службу?
– Да-с. Вы же изволили ихнего дворника отругать за плохое наблюдение за исполнением паспортных правил. Вот господин Дурдин и решил, чтобы впредь такого не повторялось, возложить эту обязанность на профессионалиста, на меня то бишь.
– Теперь понятно. И что ты мне можешь рассказать про Чуйкова?
– А то, что он политикой занимается.
– Политикой?
– Да-с. Трошка-то у меня давно на примете. Его отец в строгости держал, а пареньку хорошо жить хотелось, вот он всякой ерундой и начал заниматься. Попадался пару раз по мелочи, но не привлекался – мы с батюшкой его… кхм… договаривались. Год назад, аккурат перед Пасхой, когда я вечером сидел в участке, явились туда охранники с жандармами и сразу к приставу. Через пятнадцать минут тот вызвал меня и околоточного и приказал идти с ними к Чуйкову, на обыск. Пошли. Обыскали Трошку гороховые, книжонки кой-какие нашли, ну и забрали его с собой. Я уж думал, все, поехал паренек соболей стеречь, а через неделю смотрю – он по улице гуляет! И не таился вовсе, получается, что не убег, а они сами его отпустили.
– Так, так, так… – Кунцевич задумчиво побарабанил пальцами по столу, – спасибо, Гурий Георгиевич, спасибо. Ну а коли ты Трошку хорошо знал, то и тех, с кем он водился, назвать можешь?