– У какого Антона Павловича?
– У писателя Чехова.
– Он знает Чехова?
– Нет, Ади попал к нему случайно, в компании. Вот, прошу принять – ходатайство о моем допросе и приобщении к дознанию этих карточек, а также о допросе наших знакомых, отдыхавших вместе с сыном. У меня и билеты на поезд сохранились! Вы не возьмете – я к следователю пойду!
«Все, надо выпускать этого Адольфа, следователь его не арестует, – вздохнул в душе Кунцевич. – Ну почему же он молчит, почему не расскажет, откуда у него монеты? Друга сдавать не хочет? Не побоялся из-за него свободы лишиться. Крепкая у них дружба…»
– Ваш сын женат? – вдруг спросил Мечислав Николаевич.
Аптекарь смутился и покраснел:
– Нет. Никак не может найти себе избранницу.
«Ах, вон оно что! Ади-то скорее всего из этих… Да, не выдаст он милого дружка, не выдаст…»
– Густав Эдуардович, я буду с вами откровенен. Адвоката вы себе нашли грамотного, и представленные вами доказательства скорее всего позволят вашему сыну избежать наказания. Но это будет решать суд, который состоится не скоро. А до суда Адольфу придется посидеть. Сейчас он в Спасской части, потом его переведут на Шпалерную. Сколько он там просидит – одному Богу известно. Может, год, может, два, кто его знает, как скоро мы отыщем Чуйкова. А Адольф кашляет…
– Но неужели ничего нельзя сделать? Ведь он не виноват!! – По небритым щекам аптекаря потекли слезы.
– Помогите нам отыскать Трофима.
– Я не могу, я не вправе… Ади мне этого никогда не простит.
– А вы выбирайте, что лучше – иметь обиженного на вас сына или…
Кунцевич замолчал. Молчал и фармацевт. Потом он поднял на чиновника влажные глаза:
– Если я вам сообщу местонахождение Чуйкова, вы отпустите сына?
– Я приму все меры к этому.
– Поклянитесь.
– Слово чести.
Аптекарь достал из кармана еще один конверт и дрожащими руками вытащил из него письмо.
– Вот. Пришло сегодня утром. Чуйков в Англии.
Не так давно между Российской и Британской империями было подписано соглашение, согласно которому правительства двух стран обязывались по требованию судебных властей оказывать друг другу правовую помощь.
Поскольку дело находилось на личном контроле у министра внутренних дел, все необходимые бумаги были выправлены с волшебной скоростью.
В градоначальстве чиновнику для поручений выдали паспорт на имя купца первой гильдии Вячеслава Николаевича Концевича, Нобель оплатил билеты на недавно начавший курсировать между Петербургом и Парижем поезд «Норд-Экспресс», и в 8 часов вечера в понедельник, 17 мая, губернскому секретарю предстояло отправиться в первую в его жизни заграничную командировку.
В день отъезда Мечислав Николаевич обедал дома. Он съел щи, бифштекс с жареной картошкой и, отхлебывая из чашки чай, просматривал «Петербургский листок» – на службе он теперь старался газет не читать. Но и дома ему помешали – из прихожей раздалось треньканье дверного звонка. Через минуту кухарка принесла карточку, на которой было написано: «Андрей Богданович Яременко, коллежский асессор». Мечислав Николаевич поднялся и пошел встречать гостя.
На этот раз охранник был в форменном сюртуке, на петлицах которого отливали серебром эмблемы родного министерства.
– Чем могу служить? – спросил хозяин незваного гостя.
– Здравствуйте, Мечислав Николаевич. Как вы, наверное, изволили вспомнить, зовут меня Яременко, Андрей, Богданов сын. Служу я неподалеку и сегодня, идучи в ресторан обедать, решил к вам заглянуть, так как имею до вас небольшой разговорчик.
– Милости прошу. – Кунцевич жестом показал на гостиную. – Может быть, чайку прикажете?
– Не откажусь.
– Нюра, голубушка, – попросил губернский секретарь прислугу, – принеси еще один прибор.
Выпив чаю, гость откинулся на стуле и скрестил руки на груди:
– Сегодня отправляетесь?
– Что-с? – удивился Кунцевич.
– Я говорю – в Англию сегодня уезжаете?
– Да… А собственно?..
– А собственно у меня к вам будет небольшая просьба, точнее две! Первая: вы должны показать мне письмо, ну или хотя бы подробно пересказать его содержание. Ну и второе: в Лондоне вы будете докладывать все о ходе розысков Чуйкова моему человеку.
– Прямо так и докладывать? – возмутился чиновник для поручений.