Российский сыщик пришел в заведение в половине пятого в образе седовласого старца с большой окладистой бородой, уселся за уже ранее облюбованный им столик, заказал невкусного английского пива и стал медленно опустошать кружку. Трофим в кабаке так и не появился, зато без четверти пять туда зашел… Адольф Сиверс!
«Они его, черти, не только из ДОПРа выпустили, они ему и заграничный паспорт выдали! Да, нет порядка в родном Отечестве, нет и, наверное, никогда не будет!» – Мечислав Николаевич с досады чуть не плюнул в кружку и тихо обратился к сидевшему напротив О'Харе:
– Сюда пришел дружок Чуйкова, которому он тут назначил встречу. Вон он, у стойки, в клетчатом кепи.
Инспектор незаметно поглядел в указанном Кунцевичем направлении:
– А самого Чуйкова не видно?
– Нет.
– Хорошо, вы сидите здесь, а я отлучусь, дам команду ребятам. – Ирландец встал и не спеша направился в уборную. Вслед за ним туда проследовал один из сидевших за соседним столиком джентльменов.
Вскоре О’Хара вернулся:
– Все в порядке, ребята проследят за ним.
Когда Сиверс, понурив голову, шел к станции метро и отошел от заведения саженей на сто, с одной из стоявших вдоль бульвара лавочек поднялся огненнобородый господин, подошел к Сиверсу и что-то ему сказал. Тот сразу же вскинул голову, распрямил плечи, заулыбался и полез к рыжебородому обниматься. Господин остановил его жестом, бросил несколько коротких слов и быстрым шагом последовал вперед. Адольф побежал за ним вприпрыжку.
– Ты посмотри, и он загримировался, – улыбнулся О’Хара. – Пойдемте к кебу, господин Кунцевич, оттуда нам будет удобнее за ними наблюдать.
Они залезли в замаскированную под обычную извозчичью повозку полицейскую карету, драйвер дернул поводья, и кеб медленно покатил по улице.
– Сейчас мы их обгоним, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, ну а ребята за ними проследят.
В это время рыжебородый и Сиверс поровнялись с большим трехколесным велосипедом, который стоял у обочины. Велосипедист – чернобородый мужчина в коротком сюртуке, спортсменской кепке и гетрах, изучавший доселе что-то у себя под ногами, неожиданно поднял руку, в которой оказался револьвер, и выстрелил в голову рыжебородого. Тот, как сноп, повалился на мостовую. Стрелок направил оружие на Адольфа, но выстрела не последовало – видимо, револьвер дал осечку. Убийца спрятал еще дымившийся револьвер во внутренний карман сюртука, крутанул педали и через несколько секунд пронесся мимо кеба с сыщиками. О’Хара заорал вознице:
– Разворачивай, за ним! – И засвистел в свисток.
Мечислав Николаевич на ходу выскочил из кареты и побежал к упавшему. Лицо убитого представляло собой кровавое месиво, рядом бился в истерике Сиверс.
Отвальную отмечали в ресторане недалеко от Нью-Скотленд-Ярда.
Официант принес каждому по бокалу со светло-коричневой жидкостью и тарелку с орешками.
– Виски? – недоверчиво понюхав свой бокал, спросил губернский секретарь.
– Да, виски, виски с содовой. Вам приходилось пробовать? – спросил Ленгвистон и с явным наслаждением сделал большой глоток.
– Приходилось, хороший напиток, – сказал Кунцевич и в два глотка осушил свой бокал. «Самогон, настоящий самогон. Бывший тесть лучше делал» – россиянину стоило многих усилий не скривиться. В рот попал кусочек льда. Выплюнуть его Мечислав Николаевич постеснялся и долго гонял лед во рту, пока тот не растаял.
– Это ирландский, односолодовый, двенадцать лет выдержки, – похвалился О’Хара. – Вы когда теперь дома будете?
– Почитай что через три дня.
– Мы вам об итогах розыска обязательно напишем. А то бы остались, помогли бы нам этих латышев ловить.
– Латышей. Я бы остался, но начальство домой велело отправляться, да и командировочные к концу подходят. А с латышами, господа, я уверен, вы сами прекрасно справитесь. – Кунцевич повертел в руках пустой бокал. – Знаете что, а давайте, я научу вас пить по-русски? Я хоть и поляк, но предпочитаю пить по-русски.
– Что такое поляк? – спросил О'Хара.
– Не что, а кто, Брай, – опередил с ответом Кунцевича Персивальд. – Про поляков-то я знаю – это такой народ в России.
Губернский секретарь подозвал официанта:
– Скажите, у вас есть русская водка?
– Да, есть.
– Тогда несите бутылку. И три бифштекса с картошкой. Только бифштексы хорошо прожарьте.
– По поводу бифштексов мне все понятно, сэр, а по поводу водки я не совсем понял.
– А что тут непонятного? Возьмите бутылку, снимите с нее пробку и в таком виде, не разливая по бокалам, ставьте нам на стол.
Глава 9
Петербург встретил Мечислава Николаевича солнышком. Он откинулся на спинку сиденья пролетки и наблюдал за фланировавшими по Невскому барышнями. Навстречу ехало несколько велосипедистов, очевидно, из какого-то общества. Возглавлял отряд сорокалетний мужчина с коротко стриженной седой бородой и в модной спортсменской кепке. Губернский секретарь проводил его взглядом и ткнул «ваньку» в спину: