Пока же вычислять заказчика приходилось, идя мелкими шажками от исполнителей, которые скорее всего ни сном, ни духом не ведали, кто их нанял. Параллельно приходилось на всякий случай проверять основных подозреваемых — членов совета директоров «Транскросса».
В то время как отрабатывались разные версии, Арчи не терял надежды. Он прекрасно помнил свою прежнюю службу в милиции, когда при проведении всяких операций, направленных на раскрытие конкретных преступлений, параллельно раскручивались десятки других, не имеющих никакого отношения к делу. Так же получалось и сейчас, например, в случае с Михиным. Вот, выплыл же наружу его водочный бизнес, начала прорисовываться система дополнительной защиты «Транс-кросса» — все это могло пригодиться в дальнейшем…
Вдруг рядом оглушительно грохнуло так, что, казалось, не выдержат барабанные перепонки, в коридоре кто-то жалобно закричал. Арчи, машинально выхватив из наплечной кобуры газовый пистолет (боевое оружие носить могли только охранники, но не частные сыщики), выскочил из кабинета. Следом за ним бросились Юрий и Женевьева.
В коридоре, скрючившись, сидел один из сотрудников агентства, лицо у него было в крови. Из-за разбитой двери, ведущей в соседнюю комнату, валил дым.
— Коля, это граната! — крикнул Юрий, бросаясь к выходу. — Прикрой!..
«Какое, к черту “прикрой”! — успел подумать Арчи, бросаясь следом за коллегой к дверям, ведущим на улицу, — С моей пукалкой только детей пугать».
— Юра, стой!..
Но бывший опер не услышав своего шефа, уже выскочил из помещения. Там, как и следовало ожидать, поблизости с агентством уже никого не было, только какая-то случайная старушка, переваливаясь с ноги на ногу, улепетывала подальше от опасного места.
Александрыч припустил следом. За ним вдогонку, на ходу засовывая пистолет в кобуру, бросился Арчи. Как бабушка ни сопротивлялась, но ее удалось остановить. Последним аргументом, после которого беглянка немного пришла в себя, было пенсионное удостоверение сотрудника МВД, грозно сунутое бывшим опером бабушке под нос со словами:
— Уголовный розыск. Предъявите документы!
Бабуля, живо придя в себя, накинулась на сыщиков с бранью, что они, дармоеды, развели бандюков, что людям ходить негде, а теперь, вместо того, чтобы преступников сажать, с бабками воюют.
— Документы тебе! — не унималась старушка, не-. смотря на миролюбивое поведение сыщиков. — Ты б лучше тот «жигуль» поймал, куда бандюк запрыгнул. А теперь — ищи ветра в поле. У мово соседа Мишки, такого же хулигана, точь-в-точь такая машина. Он, гад, под окнами ее специально поставит и давай заводить: дыр-дыр, дыр-дыр… Тьфу, зараза!..
В конце концов старушонку удалось утихомирить, выяснив, что машина была красного цвета, в ней находились только шофер и «бандюк», бросивший бомбу в окно. А автомобиль, судя по описаниям, скорее всего, не «жигуль», а старенький «Москвич». Это удалось выяснить, когда бабуля, пройдя немного с сыщиками по улице, указала на одну из припаркованных машин:
— Вот, точно такая же. Только цвета другого. И номер у бандюков тех был не четыре цифры, а три. Это от лукавого — три раза по шесть! — безаппеляционно заявила под конец старушка.
Сыщикам ничего не оставалось делать, как, поблагодарив свидетельницу и сунув ей полтинник, отправиться назад в разгромленное агентство. Там они застали Женевьеву, смазывающую йодом сотрудника фирмы, принадлежащей Арчи. Оказалось, что тот находился в коридоре и получил ранение осколками оконного стекла, на которое налетел во время взрыва. Раненый мог бы еще долго переносить эти страдания, исподтишка рассматривая стройные Женькины ножки и вырез ее блузки, который заманчиво приоткрывался, когда девушка нагибалась. Но, увидев начальство, сыщик снова заохал и прикрыл бесстыжие глаза.
— Не фиг окна в коридоре нараспашку открывать, — буркнул Николай, облегченно подумав, что на этот раз обошлось без жертв. После этого он велел Женевьеве срочно убраться в какой-нибудь музей, и та на удивление покорно выполнила это требование.
Запоздало прикатила ПМГ, а следом — местное милицейское начальство, желавшее лично выяснить, что же произошло. Сыщики, конечно, сказали, что ничего не ведают, претензий ни к кому нет и никаких «заяв» они давать не собираются, понимая сложности бывших коллег. Несмотря на это, в агентстве был проведен тщательный осмотр, скорее напоминающий повальный обыск, у всех присутствующих взяли объяснения: «Не видел, не знаю, не предполагаю, претензий не имею». Затем милицейское начальство уехало восвояси.