Джеф, подписывая протокол, уже смирился со своей участью, согласившись, что он, действительно, хотел «сам» и «добровольно».
В это время Арчи запоздало привез проставку знакомому гаишнику, оперативно сообщившему сыщикам сведения о владельце красного «Москвича-417», номер которого содержал три шестерки…
Пенсионер МВД Юрий Александрович сидел в агентстве с заместителем начальника уголовного розыска Фонтанкинского РУВД и уговаривал того не верить россказням всяких мелких террористов, что их запугивает какая-то наркомафия.
— Какая мафия? — изумленно переспросил зам. — Мне уже отрапортовались, что этот… как его, Джеф?., добровольно явился к нам с повинной. Он же не знал, что его подельника в это время тоже забивают в клетку. А наша бухгалтерия тебе известна: «глухаря» раскрыли — и порядок. Глядишь, начальству премия обломится. Ну, давай, наливай по-скорому, а то мне еще этого Скелета колоть надо…
Женевьева, получившая от сыщиков небольшую выволочку за самодеятельность, обиженно фыркнула:
— Если б не я, вы вовек бы не раскололи этого придурка!
Не смотря на протесты Женьки, ее на вечер отстранили от всех дел, и она ушла снова одна гулять, осматривать незнакомый прекрасный город, забыв о странно-.. стях русской бухгалтерии. На одном из уличных стендов она увидела наклеенную городскую газету. «Наследие» — бросился в глаза крупный заголовок на одной из полос. Девушка подошла поближе и с интересом принялась читать опубликованные там выдержки из старой питерской прессы.
«Я скучаю невероятно, не нахожу никого, кто бы помог мне развлечься — все так бесцветно кругом. Хочу познакомиться с молодой, очень интер. изящн. дамой, умеющей хорошо одеваться, чтобы вместе кататься, бывать в театрах и только. Прошу сообщ. адреса, прислать карточки, верну. Тоска невероятна.
“Новое время”, 1 (14) февраля 1906 года».
Женевьева мимолетом подумала, как было бы здорово, если ее симпатичный сыщик пригласил куда-нибудь в театр или хотя бы погулять вместо того, чтобы выговаривать за оказанную помощь. Вздохнув, она продолжила чтение.
«“Ведомости Санкт-Петербургской городской полиции” в номере 9 (21) за март 1859 года сообщали:
Надзиратель 3 квартала Адмиралтейской части Путилин и стряпчий полицейских дел Кельчевский, отыскавшие грабителей и двоих из них доведшие до чистосердечного сознания, удостоились, по представлению начальства, Высочайшего одобрения Государя Императора…»
Глава пятая. ЗАКАЗЧИКИ
— И не уговаривайте меня! — замахав ладонью перед лицом Пьера, запальчиво говорил его собеседник. — Вы понимаете, что такое предложение — элементарное ущемление прав свободной прессы…
Пьер, сидя за столиком в одном из уличных кафе, внимательно слушал длинную тираду журналиста и раздумывал, когда же, наконец, его собеседник прекратит придуриваться и назовет цену.
Наведя по своим каналам справки об авторе статьи «Русская Изольда», сыщик понял, что это человек без особых моральных принципов и ради сенсации, а еще лучше — денег, готов продать хоть мать родную. Но в данной ситуации корреспонденту требовалось создать некое подобие профессиональной порядочности, поэтому он и вкручивал мозги о каких-то правах.
Пьеру надоело это словоблудие, и он, прервав собеседника, сообщил, что действует в интересах своих заказчиков — родственников погибшей девушки, которые пока хотят только выяснить, кто из их домочадцев столь беспардонно выставил на всеобщее обозрение душевные переживания Климовой.
— Но, подчеркиваю, только пока. Потому что, если вы и дальше будете отказываться назвать мне имя и сообщить некоторые незначительные подробности вашей беседы (естественно, не безвозмездно!), то я уполномочен обратиться в гражданский суд. А там мы поговорим и о достоверности распространенных вашей газетой сведений, и о вмешательстве в частную жизнь, и о компенсации морального вреда. Вам известно, что, прочитав вашу газетенку, отец этой русской покончил с собой?.. А теперь представьте, какой редактор свяжется с вами после того, как газета возместит весь ущерб родственникам!