— Привет Аношка-мандовошка. Можешь меня поздравить. Я твой долг продал.
— Кому?
— А, уже забыл. Я не знаю, кому ты нужен. Может, тебя раком поставят, может, на дачу отвезут, кроликов сторожить. Я, правда, сейчас тебе и черепах бы не доверил. Помнишь анекдот? Ха-ха-ха. Ну, ладно. Я мимо проезжал, заглянул. Попрощаться со старым клиентом.
Потрепав Виктора по щеке и что-то весело хрюкнув, Славик удалился.
Дальнейшие шаги Анохина отличались рационализмом. Он побросал в сумку свой разный хлам, после чего выгреб из кассы пол-«лимона» налички (в этот момент зал был под его присмотром) и вышел на улицу. Однако гулял он не долго. Рядом остановилась «БМВ», из нее вышел парень с лошадиной мордой, встал перед Анохиным и участливо спросил:
— Мужик, у тебя уколоться не найдется?
Ошарашенный таким вопросом, Виктор стоял несколько секунд с открытым ртом. Прямо в рот ему и прыснули чем-то из баллончика, а заодно двинули по затылку. Анохин даже не понял: садится он, падает ли, что вообще с ним происходит… Когда он открыл глаза, то первой его мыслью было: остался чего-то должен «Дыре», и его привезли туда. Вокруг приятная полутьма, негромко играет приличная музыка, а главное — стойка бара с десятками различных бутылок (большинство этикеток он уже успел забыть). Какое-то очень приличное заведение.
Что касается самого Анохина, то он лежал лицом на столе, покрытом белой скатертью. Правда, непосредственно из-под его подбородка скатерть была вынута. Вокруг сидели пятеро крепких ребят и потягивали пиво из больших бокалов. Увидев, что Анохин очнулся, один подошел к нему, взял за шиворот, потрогал и опять усадил на стул. После этого он обратился к остальным.
— «Братва», да нас «кинули»! Говорили; бывший мент, крутой секьюр… Это же доходяга из пятого блока санатория «Уголек». Кому такой нужен?
— Гриня, я знаю, куда его девать. Мой друган стаффордширов разводит для драк. Отвезти ему, пусть собачки свеженьким полакомятся.
— Димон, ты не понимаешь. Он же весь кайфом сочится. Песики после такого мясца сами без укола драться не будут. Ты хочешь всех собак у своего другана на иглу посадить?
Минуту-другую в кабаке стоял гогот. А парень, которого называли Максом, нагнулся к Виктору и сказал:
— Ну, что нам с тобой делать, вологодский ментя-ра? Ты даже собакам в миску не годишься.
Виктор поднялся. Была бы на столе бутылка, он постарался разбить ее о чью-нибудь башку. Лишь бы все скорей кончилось.
— Мужики, делайте, что хотите, — с трудом сказал он. — Я ваш. Только не тяните, ребята, ладно?
Снова раздался смех. Но его оборвал чей-то голос, видимо, бригадира.
— Кончай ржать, «братва»! Парень хотя и на игле, но не сачкует. Отвечать перед нами готов. Видно, деловой мужик, хотя и мент.
Макс отошел в сторону, а бригадир сел напротив Анохина. Он смотрел прямо в глаза Виктору, и его передернуло, как от ложки горького лекарства. За месяцы своей милицейской и охранной работы он часто смотрел в глаза бритым крепышам и на этот раз понял сразу: это не шпана. Такому приходилось командовать не просто бойцами, но и другими бригадирами. И при этом убивать самому.
— Как тебя зовут?
— Витя.
— Слушай, Витя, ты мне нравишься все больше и больше. Я человек не мелочный, слышишь, Витюня? Считай, твой долг уже простил. И еще могу деньжат подкинуть. И кайфа. Только услуга за услугу. Надо одного козла завалить. Душная такая сволочь, наезжает на хороших людей, житья им не дает. Объяснять тебе долго будет. Короче, сделаешь доброе дело, и мы — друзья. Хочешь, будешь со мной работать, хочешь, уедешь в свою Вологду. Лады?
Анохин вспотел мгновенно, как это происходит только с наркоманами на предпоследней стадии. Противная влага скатывалась по телу, капала с век. Но сознание прояснилось окончательно, и он наконец-то понял, что ему сейчас предложили. Пойди туда — не знаю куда, убей того — не знаю кого. Интересно, как: бомбой или пулей?
«Лучше было согласиться перенести пакетик с улицы на улицу. Правда, потом послали бы в другой город. Может, заставили бы наглотаться упаковками с героином. Сел бы по поганой статье. Все равно, было бы лучше. А чего сейчас-то дергаться? Послать их на х..? Так они и вправду могут собакам скормить».
— Бригадир, — Анохин тихо обратился к собеседнику, стараясь подобрать наиболее подходящие слова, — скажи, а что это за мужик?
Бригадир внимательно посмотрел на Виктора. Его взгляд стал более грубым: так руки, нежно поглаживавшие шею, слегка ее сдавливают.
— А какая тебе разница?
— Ну… просто… Если козел — то стрелять приятней.