«Начальник. Уходи в отпуск. Не шарься, где не надо. И другим будет лучше, и тебе».
Арчи в сердцах хотел было скомкать бумагу и бросить ее в мусорную корзину. Прошли времена великого «следака» с Бейкер-стрит, способного по одному листочку с наклеенными газетными буквами составить портрет автора. А заодно и узнать, где он упражнялся в эпистолярном жанре. Хотя… Подержав бумажку в руках всего минуту, Арчи уже кое-что представлял.
Начать следовало с того, что вместо банального телефонного звонка неизвестные «доброжелатели» не потрудились подготовить целое послание. В логике им не откажешь. Начальнику сыскного агентства через десять минут легла бы на стол информация о том, с какого телефона был сделан звонок. Кстати, даже уличным таксофоном просто так не пользуются: умный сыщик, немного помозговав, представит, почему звонили именно из той части города, именно с того угла. Так что старое доброе письмо все-таки надежней всего. Даже если допустить, что адресат сможет немного потрясти грошового почтальона.
Почерк был неровен, ручка в нескольких местах проколола бумагу. Писали явно не на столе, не исключено, что в машине. Полиэтилен почти не запачкался в крови. Это означало, что сперва в пакет попала птичья голова, потом — письмо. А кстати, вот уже и готова схема. Катили в авто, жевали только что купленные гамбургеры, сбили голубя. Тут же вспомнили о том, что надо предупредить одного козла о необходимости быть поосторожней. Отрезали голову птице, кинули в пустой пакет. Написали письмо, и — туда же. Велели пацану помыть запачканную машину, а потом дали еще одно поручение.
«Кстати, с головой придумали хорошо. Будь у меня мелкие дети, и припиши они чего-нибудь про детей — мол, мы уже привыкли отворачивать мелкие головушки, — был бы выбит из колеи. И надолго».
Итак, ребята неглупые, веселые и склонные к импровизации. К сожалению, ничего больше о них известно не было. У сыщика хватило ума задать стандартные вопросы пацану-письмоносцу. Но тот ответил, что не помнит ничего и со всех ног кинулся на свое рабочее место. Такие мальчишки помнят десятки лиц и автомобильных номеров. Но прекрасно знают и случаи, когда их надо забывать немедленно. Видно, пацану объяснили, что если у него не хватит ума, в Питере появится лишнее вакантное место мойщика «мерседесов».
Что же касается содержания, то здесь у Арчи вопросов не возникло. Последние недели он занимался только «Транскроссом». И смысл послания бы прост: не суйся дальше того, что ты уже узнал.
Кто же хотел его предупредить? Арчи сделал то же, что и неделю назад: перебрал в голове всех ведущих акционеров. Повторная работа делается быстро, и сыщик пришел к прежнему неутешительному результату. Все выглядели более-менее чистыми…
И последний, самый важный вопрос: насколько все это опасно?
Предупреждения, даже в конверте с «птичьей расчлененкой», Арчи не испугался. Если заказчик рассердился всерьез, то он обошелся бы без намеков, а просто сообщил: «Кука-боба, или смерть». Под «кука-бобой» здесь понималось бы не насильственное муже-ложество, как в старом анекдоте, а полное прекращение следственной активности. Да и город у нас не тот: здесь не Москва, где за неделю настреливают больше народу, чем лосей в охотничий сезон. Не стоило забывать и о профессии Арчи. Бывшие оперативники — ребята чувствительные и дружбе верны. Они и действующих коллег из органов поднимут, да и сами могут после поминок взять пистолет, заехать в известный им кабак, где гуляет «братва», и… кое-кто пожалеет, что захотел грохнуть опера в отставке.
Да и зачем надо его грохать? Ведь Арчи пока ничего еще не откопал. Так, ходит вокруг да около. Вот и предупредили его всего лишь о том, чтобы не ходил…
Замечательные рассуждения. Их портило только одно. Арчи знал, что не просто мстит за погибшего коллегу. Он копает вокруг Больших денег. Очень больших. А в такой ситуации неизвестный ему заказчик может наплевать на все понятия, привычки, предрассудки и т. д. Сейчас на чистых невских водах болтается ничейное судно по имени «Транскросс», груженное золотом. И тот, кто решил им овладеть, будет топить на месте всех, способных, по его мнению, помешать операции.
Или он, сам того не зная, откопал что-то такое, что могло напугать неизвестного заказчика? Или заказчиков…
Сказать, что Арчи, погруженный в эти мысли, не заметил, как дошел до подъезда, было бы неверно. Разумеется, пока в голове опять крутились знакомые имена, глаза привычно обежали двор. Все, как обычно для десяти часов вечера. У соседней парадной на скамейке курит местная молодежь. Парочка граждан, презрев грозные постановления законодательной власти, выгуливает на газонах всяких мусиков-пусиков с пастями, как у крокодила Гены. И, конечно, без намордников. Пенсионер из третьего подъезда лежит на брезенте под древним «Москвичом». Другой пенсионер просто лежит под кустом сирени, одолев жидкость для истребления клопов, которую враги народа из соседнего киоска почему-то называют «винным напитком». Скоро за пенсионером спустится супруга. Арчи давно мечтал сменить эту обстановку, переселиться на какую-нибудь тихую зеленую улицу в центре, вроде Захарьевской. Только, чтоб обязательно вход был не со двора. Но денег было не так много, к тому же часть их уходила бывшей жене.