62
Из больницы Дэн Майнор сразу же поехал в офис Корнелиуса Макдермотта. Оказалось, Нелл уже предупредила деда, и тот ждал его звонка. Старик встретил его очень радушно.
— Слышал, вы с Нелл вместе учились в Джорджтауне.
— Не совсем так, мистер Макдермотт. Мы учились в Джорджтауне, но не вместе. У нас разрыв с ней лет в шесть.
— Уже освоились в Нью-Йорке?
— Пожалуй, да. И потом, у меня нью-йоркские корни. Мои дед и бабушка родом отсюда. И мать до двенадцати лет жила на Манхэттене. Это потом они переехали в пригород Вашингтона. Получается, генетически я одной ногой стою там, а другой — здесь.
— Вот и я тоже, — сказал Макдермотт. — Между прочим, я родился в этом доме. Тогда здешние улицы были и скучнее, и грязнее. У взрослых была такая шутка: «Хочешь выпить на халяву? Выйди на улицу и жди, когда ветер подует со стороны пивоварни Джекоба Руперта».
— Какая экономия! — засмеялся Дэн.
— Только похмелье потом было ощутимее.
Их разговор тек как бы сам собой, без мучительного поиска тем и огибания острых углов. Корнелиусу Макдермотту все больше и больше нравился доктор Дэн Майнор. «К счастью, сын пошел не в отца», — подумал старик. На вашингтонских приемах ему доводилось не раз встречаться с Майнором-старшим — напыщенным и довольно скучным человеком. Дэн не из отцовского теста. На его месте многие попросту открестились бы от такой матери и постыдились рассказывать, в кого она превратилась. А Дэн не оставляет усилий найти ее и помочь. «Такие парни мне по нраву».
— Обещать наверняка, как вы понимаете, я не могу, но попробую тряхнуть этих бюрократов, чтобы оторвали зады от кресел и занялись настоящими поисками вашей Квинни, — сказал Макдермотт. — Как я понял, в последний раз ее видели в сентябре прошлого года, где-то к югу от Томпкинс-сквер?
— Да. Между тем ее тамошние друзья говорят, что она вполне могла покинуть Нью-Йорк. Сведения о ней очень скупы. Еще мне рассказали, что у матери бывали затяжные депрессии. Тогда она вообще никого не хотела видеть и, словно зверь, искала себе нору.
Дэн поймал себя на странном ощущении: он все больше проникался уверенностью, что его матери уже нет в живых.
— Вы хотели бы поселить мать в своей квартире? — вдруг спросил Корнелиус Макдермотт.
— Честно говоря, не знаю. Сначала ее нужно найти.
— И потом, как вы понимаете, может быть и… другой вариант.
— Я только что об этом думал, — признался Дэн. — Если она умерла и похоронена где-то на кладбище для бездомных, я бы хотел перенести ее прах в наш фамильный склеп в Мериленде. В любом случае появится определенность… и у меня, и у деда с бабушкой. Страшно представить, как она бродит по улицам, больная и, быть может, с помутненным разумом.
— У вас есть ее фотографии? — спросил Корнелиус.
Дэн вытащил из бумажника старый снимок, с которым не расставался.
Корнелиус Макдермотт рассматривал потертое черно-белое фото и чувствовал, как к горлу подступает комок. Сколько любви излучали два этих лица — красивой молодой женщины и малыша, крепко обнимавшего ее за шею.
— У меня есть и другой снимок. Кадр из документального фильма о бездомных, который семь лет назад показали по каналу Пи-би-эс. Наверное, вы знаете, что с помощью компьютерной программы можно «состарить» снимок и внести другие изменения. Друзья матери рассказали, как она выглядела в прошлом году. Мне сделали компьютерную реконструкцию с учетом их словесного портрета.
Макдермотт прикинул: матери Дэна сейчас должно быть около шестидесяти лет. Но с компьютерного снимка на него смотрела седая, высохшая восьмидесятилетняя старуха.
— Мы размножим этот снимок и развесим по городу, — пообещал он Дэну. — А чтобы кое-кто руководствовался не только инструкциями и предписаниями, я попрошу, чтобы внимательно просмотрели все данные о захоронениях бездомных, начиная с сентября прошлого года и поискали, нет ли там похожей женщины.
Дэн встал.
— Мне пора. Я и так отнял у вас много времени, конгрессмен Макдермотт. Я вам очень признателен за готовность помочь.
— Извольте снова сесть, молодой человек. Во-первых, я бывший конгрессмен. Во-вторых, для друзей я просто Мак. А в-третьих, уже половина шестого. Самое время пить коктейли. Что предпочитаете?