— Получается, что так.
— Теперь понятно, почему и бумажник, и записная книжка почти не обгорели. Они находились в руках человека в водолазном костюме.
— А когда яхта взорвалась, этот… «водолаз» выронил бумажник, что тоже неудивительно. Нужно было поскорее отплыть подальше.
— Остается узнать, кто из четверых спрыгнул с яхты. По-твоему, кто? — спросил Склафани.
Бреннан не успел ответить. Дверь кабинета открылась, и в нее просунулась голова Кэла Томпсона, заместителя окружного прокурора.
— Ребята, думаю, вам будет интересно. Сегодня мы устроили еще одну встречу в ключе «услуга за услугу». У нас был непосредственный заместитель Сэма Краузе со своим адвокатом. Он признал, что корпорация частенько использовала низкосортные материалы, и назвал адреса зданий. Но это еще не все. Люди Краузе сообщили, что за каждый заказ Уолтерс и Арсдейл требовали с их корпорации кругленькую сумму.
— Становится все интереснее, — усмехнулся Склафани. — И кто же там был главным вымогателем?
— Заместитель Краузе думает, что сами Уолтерс и Арсдейл, но это лишь предположение. Все контакты по взяткам проходили через Уинифред Джонсон. За ней даже прозвище закрепилось: «Уинни с кошелкой».
— Кажется, когда-то она очень любила плавать и даже брала призы, — вставил Бреннан.
— Насколько я знаю, ее заплывы окончились лет двадцать назад, — сказал Томпсон.
— Может, да, а может, и нет, — ответил ему на это Склафани.
65
На рассвете Нелл окончательно проснулась. Ее всю ночь преследовали тяжелые сны. Два или три раза она пробуждалась от непонятных скрипов и шорохов, с лицом, мокрым от слез.
Слезы по Адаму? Она не была в этом уверена. И не только в этом. Пожалуй, во всем.
Нелл поплотнее закуталась в одеяло. Перед сном она выключила кондиционер и настежь открыла оба окна спальни, впустив в свое жилище прохладный воздух нью-йоркской ночи… Недаром говорят, что Нью-Йорк никогда не ложится спать. По улицам все так же катились машины; просто ночью их было меньше. Иногда относительную тишину разрывала полицейская сирена или сигнал кареты «скорой помощи». С нижнего этажа пробивались негромкие звуки музыки; стереоустановка там была включена почти круглые сутки.
Но звуки ничуть не мешали уюту спальни. Нелл в который раз ловила себя на мысли: она вернулась домой. Она снова у себя дома. Без шкафа, который она поставила здесь для Адама, спальня опять стала просторной. Ее шкаф вернулся на прежнее место, и теперь, включая ночник, она, как и три года назад, видела с кровати большую фотографию родителей.
Снимок в легкой рамке пробуждал воспоминания, но приятные и счастливые. Пока Нелл не пошла в школу, родители несколько раз брали ее с собой в южноамериканские экспедиции. Нелл очень смутно помнила поселения индейцев и ее игры с тамошними ребятишками. Они не знали английского, а она — их наречия, и тогда сообща было найдено по-детски простое и гениальное решение. Туземные дети дотрагивались до своих ушей, носа, глаз и говорили Нелл, как это будет на их языке.
Почему она вдруг вспомнила этот эпизод? Может, потому, что она и сейчас чувствовала себя попавшей в незнакомую страну?
Несколько раз, когда она просыпалась, перед ней мелькало лицо Дэна Майнора. Это подбадривало ее. Дэн был таким же странником, выброшенным из спокойного и радостного детства. И каждый из них искал ответы на свои вопросы.
За утренним кофе Нелл решила открыть принесенные Лайзой коробки и пересчитать деньги. По словам вдовы Райен, там было пятьдесят тысяч. Все равно не мешает проверить.
Нелл никогда не думала, что деньги могут быть такими тяжелыми. Она с трудом взгромоздила коробки на обеденный стол. Потом неторопливо сняла бечевку, распутав все хитроумные переплетения. В бечевку была вплетена зеленая нить. Коричневая упаковочная бумага вновь заставила Нелл вспомнить детство и родителей. В такой бумаге они отправляли бандероли своим друзьям, разбросанным по всему миру.
Бечевка и упаковочная бумага… Не обращая внимания на тревогу, нараставшую где-то очень глубоко, в подсознании, Нелл открыла первую коробку. Внутри лежали аккуратные пачки денег, перетянутые резинками.
Прежде чем начать подсчет, Нелл внимательно осмотрела коробку. Та почти не отличалась от обычных магазинных коробок для женской одежды, только размером поменьше. Чтобы не оставлять следов, кто-то предусмотрительно отклеил и стер все «опознавательные знаки».
Нелл выпила еще чашку кофе, после чего достала калькулятор. Она по нескольку раз пересчитывала каждую пачку, записывая на листке суммы. Всего же в этой коробке оказалось двадцать восемь тысяч долларов, преимущественно пятидесятидолларовыми купюрами.