А вот и исторический кадр: я во взятом на прокат шикарном вечернем платье с открытыми плечами и спиной на церемонии вручения нефтяной премии «Энергия» пристаю с диктофоном к вице–премьеру по энергетике. Красотка, однозначно! Не удивительно, что Сашка тогда весь вечер ходил за мною и чуть ли не слюной на пол капал. И фотографировал меня, фотографировал. А потом оборвал мне телефон, пытаясь вручить диск с фотографиями. («По почте такой объем переслать не реально!») Разумеется, я лишь слегка помурыжила успешного менеджера независимая крупнейшей нефтяной компании – так, для проформы. Чтобы он не очень‑то о себе воображал. Он, конечно, был не «топ», но вполне достойный претендент на звание жениха. Возложенные на него матримониальные надежды Санек оправдал вполне, и уже через полгода мы обменялись кольцами.
Я улыбалась своим воспоминаниям, улыбалась себе и Сашке.
Все‑таки он был очень хороший, жалко, что у нас не сложилось прожить старость вместе так, как мы планировали всю жизнь.
Мы хотели в старости много радоваться и путешествовать. Планировали, что пойдем вместе учиться бальным танцам. А на «золотую свадьбу» прыгнем с парашютом и сделаем татуировки с именами друг друга. Потому что после пятидесяти лет вместе уже глупо хоть чуть–чуть сомневаться, всегда ли мы будем вдвоем, и не придется ли потом эти татуировки сводить. Еще мы хотели заняться музыкой. Я бы научилась играть на пианино, а он – на флейте (с его страстью к куреву духовой инструмент оказался бы очень полезным его легким, им не повредила бы дополнительная принудительная вентиляция). И по вечерам мы играли бы дуэтом, разучивая какие‑нибудь несложные пьесы. Ругались бы, прикалывались, спорили, сердились друг на друга. Я била бы по клавишам, а он бы дудел. Но, к сожалению, всего этого не сложилось. Сашка немного не дожил…
Взгляд мой неожиданно зацепился за незнакомую фотографию из парка аттракционов: четверо в тележке «американских горок». Мужчина, женщина, мальчик и девочка. Я подумала, что, наверное, схожу с ума! С фотографии на меня кричал, смешно раззявив рот, примерно 14–летний Петя. Сашка с вытянувшимся лицом делал губы трубочкой на заднем сиденье и крепко держал за руку… ту самую Таньку–мышь, с критической заметки про которую и начались мои пансионные злоключения. Она панически вцепилась в поручень, мордочка ее походила на восковую маску. На фото она выглядела значительно моложе, чем сейчас, но не узнать ее было нельзя. То же затравленное личико, та же прическа и даже те же сережки с сапфирами в ушах, которые она носит сейчас! Девочка лет семи рядом с Петькой светилась веселым ужасом. По–видимому, это Танькина дочь Катя. Просто образцовое семейство на выгуле. Фига себе! Выходит, Петька сто лет знаком и с Татьяной, и с Катей, да и муж их близко знал. Почему же я тогда ничего и никогда не слышала о том, что у мужа есть такие друзья – библиотекарша в отставке и ее успешный муж–психотерапевт? Я хмыкнула и села. Тут же вскочила и засунула снимок себе в сумку.
Я еле дождалась сына, прямо вся изъерзалась в нетерпении.
Как только он появился на пороге, я тут же кинулась к нему:
— Петя! У меня к тебе есть вопросы!
— Мама, почему ты приехала? Что‑то случилось? – он часто моргал усталыми покрасневшими глазами.
— Да. Кое‑что случилось. Я сбежала из богадельни. Потому что у меня в пансионе вышел конфликт вот с этой дамой, – и я ткнула ему в нос той самой фотографией из парка развлечений. – А теперь, я думаю, тебе стоит о многом мне рассказать.
— Я так и знал, что это была не очень хорошая идея, поселить тебя в том же пансионе, где и тетю Таню, – осел сынок и раздавил собою калошницу на хрупком металлическом каркасе.
— Это Катька не от большого ума решила, что нам будет очень удобно навещать вас и мониторить обеих, если вы будете жить рядом. Можно ездить по очереди.
— Да. Это была, прямо скажем, отвратительная идея, – зло бросила я, еще не вполне понимая, какое место занимают «тетя Таня» и «Катька» в жизни моей семьи.
Я довольно опытный следователь и интервьюер и профессионально выпотрошила Петин мозг, с мазохистским интересом выслушав историю, которую, по идее, мне следовало бы знать давным–давно.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
История эта началась больше 22 лет назад. Я тогда была вполне блестящей 38–летней теткой, обласканной богинями Герой и Афиной, со стабильным достатком выше среднего, положительной кредитной историей, матерью неглупого 7–летнего мальчика, признанным профессионалом журналистики и знатоком турецких курортов, что свидетельствовало об умении балансировать рабочую и личную области жизни. В общем, мало чем отличалась от большинства сверстниц своего круга. От большинства ровесниц меня отличало то, что я все еще была первый раз замужем. Я так давно стала «женой», что с трудом могла вспомнить, как я вообще когда‑то жила одна. Брак наш длился, страшно сказать, уже 17 лет. И его уникальная (для нашего поколения) продолжительность была, по–жалуй, единственным к тому моменту его достоинством.