Тем же вечером тело его соперника Стефана Марковича с пулей в голове нашли в мусорном баке на заднем дворе его дома.
Когда Делон вернулся в дом, он столкнулся с Натали в дверях.
В руках она держала чемодан.
Ален набросился на нее и начал неистово целовать. Но теперь уже она с силой оттолкнула его:
— Никогда! Слышишь, никогда меня не будут обнимать руки убийцы!»
Вот примерно в таком ключе я и задумала слабать детективчик.
Я моментально просчитала, что такого рода текстик просто по факту темы получит PR, привлечет внимание прессы, пресса увлечет публику, публика сделает кассу.
Ухууу! На старости лет я все‑таки сделаюсь богата, как Роулинг, продавшая душу Гарри Поттеру!
Как только я выпроводила Натку, наконец переоделась и разобрала чемоданы, тут же бросилась к компьютеру и полезла читать, что там уже понаписали по этому поводу в интернете. Еще я наметила себе в ближайшие же дни съездить в злосчастный «Новогорск» и на месте узнать все подробности.
Интернет порадовал биографиями всех невинно убиенных футболистов, рассказом про то, что виновнице их гибели суд выписал 25 лет строгого режима, и как раз через год она должна выйти на свободу. Что ж, вот и отличный информационный повод для раскрутки будущей книги! Надо поторопиться и по–быстрее ее написать.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
На следующее утро мой автомобильчик урчал мотором, когда повара еще только ставили на плиту кастрюли с молоком для утренних каш. Так что некому было пытать меня глупыми расспросами. Я предупредила только девочку на ресепшн о том, что направляюсь на весь день в автомобильную прогулку.
До «Новогорска» я добралась лишь к обеду. Мне нужно было найти кого‑то из обслуги, еще помнящего, как тут все происходило больше двадцати лет назад. Достаточно старого, но пока не впавшего в маразм. Довольно быстро в моих руках оказалась вполне информированная и контактная старушка, всю жизнь просидевшая за новогорским забором и искренне считавшая его центром мира. Местные питание и воздух, видимо, и, правда, очень благотворны для человеческих организмов.
Потому что 80–летняя бабушка оказалась вполне вменяемой и даже памятливой.
— Скажите, а вот эта бедная девушка, которая в итоге отправилась в тюрьму – какая она была? Наверное, это была какая‑нибудь очень бедная, простая, обыкновенная девчонка? – вкрадчиво подбиралась я к интересующему меня вопросу.
— Когда все это случилось, Нина была уже далеко не девочка, а женщина лет тридцати, а, может, и старше, – обстоятельно пустилась рассказывать старуха. – И, честно говоря, простой ее тоже можно назвать с трудом. Мы даже как‑то не могли понять, почему она у нас тут в простых официантках шарилась.
Она такая интересная девица была, с выдумкой, образованием каким‑то неплохим. Только незамужняя. Она, наверное, потому к нам и устроилась – надеялась жениха хорошего подцепить. У нас же проживающие – в основном мужчины и какие! Бывшие, будущие и действующие спортсмены. Все как на подбор.
— Что же, выходит, она обозлилась, что никто из них так и не воспылал желанием на ней жениться, и решила всех их сразу на тот свет отправить? Типа «так не доставайтесь же вы никому»?
— Наверное, следствие как‑то так и рассуждало, как вы. Но только это на Нину совсем не похоже. Она на самом деле очень жалостливая была. Даже вегетарианка.
— Подумаешь, вегетарианка, – пожала я плечами. – Гитлер вон тоже мяса не ел. А она красивая? У вас сохранились какие‑то ее фотографии?
— Разве теперь найдешь?
Однако старуха все‑таки нашла фотографии – стоило только посильнее надавить и проявить заинтересованную настойчивость.
Со старенького монитора выглядывала типичная среднерусская девушка. Вполне симпатичная. Лишь во взгляде ее сквозила какая‑то потерянность и слабость. Дымчато–серые глаза смотрели как у новорожденного, еще не вполне прозревшего котенка.
Снимок был сделан на производственной новогодней вечеринке. Отмечали где‑то в служебном помещении, очевидно, украдкой. Все девушки тянули шейки из высоких воротников–стоечек одинаковых форменных платьиц. Одинаковые синие фартучки поверх белых платьиц. Волосы их устремлялись вверх, уложенные в высокие прически, как это обычно и предписывается стаффу, имеющему дело с едой и продуктами. Никаких карнавальных новогодних костюмов – лишь перекинутые через шею ленты разноцветной мишуры. И одна бутылка недорогого шампанского на всех.
Я снова всматривалась в лицо Нины. Да, блин! Все‑таки это не похоже на случайное сходство. Тот же короткий, чуть вздернутый нос, тот же высокий лоб, та же Т–образная фигура, смягчить которую не может даже женственная спецодежда. И те же руки с короткими крепкими пальцами без маникюра. Одной рукой Нина неловко держала бокал с шампанским, протягивая его в сторону объектива. И делала это ужасно неизящно – так, что по одному этому жесту делалось понятно – шампанское не ее напиток. Ее рука, видимо, больше привыкла к тяжелым толстодонным стаканам. Большим пальцем другой руки она цеплялась за карман фартучка так, как мужчины обычно закладывают его в карман джинсов, оставляя большую часть ладони поверх ткани.