— Скажите, а у этой Нины не было такой странной привычки – носить в одном кармане чистые листы бумаги, нарезанные размером с ладонь, что‑то писать на них, а исписанные листы перекладывать в другой карман?
— Что же странного в этой привычке? – посмотрела на меня поверх очков старуха. – Это у всех официанток такая привычка.
В левом кармане – чистые бланки заказа. Записала – и переложила в правый карман.
— Понятно, – кивнула я. Все сходилось. – А вам не приходило в голову, что эта девушка потому не замужем, что она просто не интересуется мужчинами? Ну что она нетрадиционной ориентации?
— Да ну вас! Нинка совершенно нормальной ориентации, как все. У нее даже любовник один из гостей был. Приезжал он редко, и, конечно, они шифровались, но все знали, что она к нему по ночам шастает. Но, видимо, не так уж сильна она была в ночных делах, потому как ездить‑то он ездил, примерно раз в полгода, но с собой ее так и не забрал.
— Да? – искренне удивилась я. – И что же это был за мужчина?
— Весьма известный человек, – многозначительно пошевелила бровями моя собеседница. – Потому я про него ничего рассказывать не могу. Это нам не положено. Про гостей, как они здесь живут, тренируются и отдыхают, – никому и никогда ни–ни. Такое место. Для своих.
— А он отдыхал здесь, когда все это происшествие с футболистами случилось?
— Да я уж и не помню. А после, когда Нину уже посадили, он приезжал. И видно было, что нехорошо ему. Бухал по–черному. Может, он все‑таки и любил ее, и были у него на нее какие‑то планы?
Я уже как‑то не удивлялась, что главная героиня моей будущей книги случайно оказалась моей соседкой по пансиону. Я даже подозревала, что в этом, наверное, нет никакой «посланной свыше» случайности. Я ожидала, что рано или поздно я узнаю что‑то, после чего такое неожиданное соседство очень логично объяснится.
Так же как неслучайно я оказалась бок о бок с любовницей своего мужа, так же как не по прихоти случая Натка притащилась в наш пансион «Усадьба «Курганы» вслед за Танькой. Люди – как клюква. Берешь одну ягоду, а от нее идут тонкие ниточки, на которых бусиками алеют новые ягоды. Как говорится, если в жизни происходят необъяснимые совпадения и случайности – то просто вы не все знаете.
Оставалось понять: кто этот таинственный мужик? Очевидно, это многое объяснило бы. Идеальным способом узнать его имя, было бы влить в Нину сыворотку правды и заставить ее все рассказать. Отличная идея! Где бы ее раздобыть? Ведь она же есть на вооружении всяких спецслужб. Но мне там вряд ли отольют из пузырька волшебного зелья.
В поисках подсказок я отправилась изучать фотогалерею почетных гостей учебно–тренировочного центра. Но там был такой иконостас знаменитых и более–менее заметных мужиков, что остановиться на ком‑то одном было совершенно невозможно.
Вот засада!
Оставалась еще одна слабая надежда – возможно, в тех самых огрызках бумаги, которые как заведенная писала Нина, содержалась подсказка, какой‑то намек. Надо их выкрасть!
Кража – мероприятие довольно рисковое. И для него мне нужен сообщник. Желательно мужик, потому что физически наша лесби довольно хорошо развита, и если она застигнет меня на месте преступления, вломит так, что мало не покажется.
В первый раз я пожалела, что не завела себе ни одного пажаоруженосца в нашем пансионе. Срочно требовалось исправить это упущение. Конечно, я не стану посвящать его во все подробности этого дела. Люди гораздо меньше очкуют, когда используешь их «вслепую». К тому же, когда они думают, что принимают участие всего лишь в веселой шалости, а не в важном расследовании, они не рассчитывают на какие‑то особые бенефиты по результатам.
Словом, мне понадобился сильный, азартный, рисковый и несколько дебиловатый мужик, не склонный задавать лишние вопросы. За ужином я всматривалась в лица пансионных кавалеров, прикидывая, насколько каждый из них подходит под это описание. В принципе, каждый второй оказался подходящим кандидатом на эту роль. По–видимому, до относительно преклонного возраста чаще всего доживает как раз этот тип мужиков – не склонный к чересчур глубокой рефлексии, не взрывающий себе мозг кучей ненужных вопросов. Доживают жизнерадостные и всегда готовые поржать или ввязаться в какую‑нибудь веселую затею. Такие вечные дети.