Благодаря «письмам» мы отрабатывали новые месседжи, создавали актуальные «эмоциональные карты». Чем больше откликов, чем активнее идет пересылка какого‑то письма, тем более востребованные идеи и настроения в нем угаданы. Если использовать те же месседжи и эмоции в рекламе – они наверняка вызовут желание покупать рекламируемый товар. Это ведь только кажется, что никто не узнает – пересылается письмо или нет. На самом деле сто лет назад программисты разработали невидимые счетчики, которых не замечает юзер, но которые четко фиксируют каждую пересылку. Это потрясающе интересно – смотреть, как меняются в обществе приоритеты.
Как, допустим, «денежный» дрим–вал сменяется мечтами о любви, а мечты о любви – мечтой о самореализации и исполнении заветных мечт. И это очень прикольно, как ты, зная, где тонко, продаешь один и тот же товар вначале как то, что принесет покупателю богатство, потом как то, из‑за чего в его жизни появится любовь, а потом как нечто, что позволит ему стать самим собою и приблизиться к своему истинному я. Или стать знаменитым. Или обрести семью. Столько разных эмоциональных «костюмов», а товар‑то все один и тот же. Это по–прежнему подслащенная высококалорийная вода, удачно паразитирующая на вечном людском эмоциональном голоде. Важно только вовремя правильно определить, чем ей надо на этот раз прикинуться – приворотным зельем, бутылкой с джинном, сывороткой молодости или чем‑то еще. Конечно, наша контора тратила деньги на «креатив счастья» сугубо из прагматических, исследовательских соображений. Но мне всегда нравилась эта часть моей работы. Мне реально было интересно угадать невысказанное. Зачастую ведь человек и сам для себя не проговаривает наиболее заветные желания. А благодаря письму счастья он вдруг может осознать свои настоящие приоритеты. И потом я все‑таки верю, что, когда люди пересылают один и тот же текст с истинной верой в него, он становится «намоленным», эмоционально заряженным. Ты знаешь, что во все времена стабильно наиболее высокие рейтинги у тех писем счастья, которые о любви? Не о деньгах, не о здоровье, не о карьере, не об удаче, а о любви? Меня эта статистика всегда очень греет. Это дает надежду нашему виду. Значит, все с нами не так уж и плохо.
Впрочем, деньги на втором месте, и это удручает.
Хочу дать тебе один совет – не злись, когда кто‑то из знакомых перешлет тебе «письмо счастья». Просто прочти это письмо, и ты поймешь, что сейчас для твоего друга самое необходимое в жизни. Если не хочешь пересылать – ради бога, не делай этого.
А вот другу стоит ответить и искренне, от души пожелать ему того, о чем написано в письме. Ему это очень нужно. Считай, что этот друг открылся тебе, как на исповеди. Он попросил по–мощи, сочувствия.
Мы проговорили с Ниной всю ночь, уже светало. Но у меня все еще оставалось множество вопросов к ней. Почему она так яростно била меня там, у сгоревшего магазина? Если она не лесбиянка, то почему она так пристально следит за Леночкой?
И еще: неужели она действительно верит, что если она перепишет свои глупые письма еще пару тысяч раз, то воскресит покойника? И что в тех странных бумагах, которые мне передала для Нины Наташка? И откуда вообще у Наташки эти бумаги?
Как они обе связаны?
Я поняла, что на последние три вопроса, пожалуй, смогу ответить и сама, если загляну в принесенный Наташкой конверт.
Надо было просто технично слиться от Нины так, чтобы она не потащилась за мною и не попыталась тут же забрать то, что ей предназначалось. Я стала говорить глуше и медленнее, интимнее. Делать долгие паузы с зевками. И вскоре Нина поддалась сонному настроению и на полуслове уснула в собственной кровати. На меня в этой ситуации сработало все: и то, что за окном уже светало, и то, что Нина потратила в эту ночь слишком много психической энергии, заново протащив себя через самые непростые эпизоды своей жизни. Так что я улучила момент, когда глаза Нины «на минуточку» закрылись, и тихо слиняла, бесшумно прикрыв за собою дверь.
По правде сказать, у меня у самой глаза уже слипались.
И как бы мне ни хотелось тут же просмотреть переданные мне Соколовой документы, стоило мне присесть с ее бумагами на кровать, как я сама моментально провалилась в сон.
:::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
Проснулась я от стука в дверь, тут же услышала шелест слетающих с кровати бумаг, вспомнила все, что произошло накануне, и решила никому не открывать. Кто бы там ни был за дверью – Соколова, Юрка или даже Нина, я пока не готова разговаривать ни с одним из них. Я должна успеть прочитать рукопись прежде, чем Нина заберет ее. Я проверила свой холодильник – что ж, пара йогуртов, кофе и изюм вполне позволят мне продержаться до вечера и не выползать в столовую. Я поплотнее зашторила окна – чтобы снаружи нельзя было понять, в комнате я или нет, включила чайник и устроилась в постели с кипой бумаг.