- К хозяевам никто не приходил, – отрывисто бросил он замершему где-то за дверями незримому слуге. В принципе, проговаривать вслух было необязательно. Это ни на что не влияло.
***
У ворот Академии он оказался поздно, наплевав на попытки сохранить инкогнито, потребовал встречи с юным Тироном – двоюродным братом Тирэль – вполне на законных основаниях. Эзалон, бессменная затычка в каждой академической дыре, недовольно покривился, но отказывать Сирину в услуге "крайне важной" не стал. Белобрысый паренек-щитовик испуганно щурился на него.
- Ты дал Тирэль один амулет, – не тратя времени на объяснения, сказал Рехарр. – Откуда он у тебя и зачем он ей?
Паренек вздрогнул и открыл было рот, но Рехарр тут же его перебил:
- Не врать. Сэкономим время.
- Я...
- Опять собираешься соврать.
- Я не давал ей амулет, – смирился Тирон. – Но она попросила сказать, что дал, если кто-нибудь спросит. Вы первый спросили.
- А на самом деле?
- Это было просто украшение. Я выиграл его в споре с... неважно, но у него не было никаких особых свойств. Мы назвали его амулетом, потому что там было что-то вроде потайного местечка, так хитро защелкивался, в таких иногда хранят разные магические штучки, хрусталь, он же хорошо проводит... – испуганно забормотал дракончик. – Правда. Тирэль сама не своя была, мы виделись недели три назад, был день рождения ее матери и моей. Они близнецы. Такая странная. С амулетом этим... Никогда ее такой не видел.
- Ее и ее родителей дома нет. Где они могут быть?
- Я не знаю, правда... Ее мать к моей часто приходила, сестры же...
Он не хотел этого говорить, не хотел, чтобы страшный, всезнающий менталист побывал у него дома, пытал мать расспросами, рассказал родителям про непонятную аферу с непонятным амулетом, не хотел подставлять Ти и подставляться самому. Но и врать больше не решался.
Где находится его дом, Рехарр узнал, не задавая прямого вопроса. Повернулся, чтобы уйти – весь разговор не занял и шести минут – как парнишка окликнул его:
- Что-то произошло, да? – тоскливо спросил он. – Что-то случилось с Ти?
Рехарр стоял на пороге, но молчал.
- Она... хотела из дома сбежать. .Но не объяснила мне почему. Это было странно. Никогда не знал, что у них какие-то проблемы в семье. У нее не было никаких… причин.
Повисла пауза, Рехарр вышел из Академии, не попрощавшись ни с Эзалоном, ни с кем-либо еще.
***
К сестре-близняшке Халрэны Гартон, матери юного вихрастого Тирона, он прилетел уже очень поздно. После открытого визита в Академию о его розысках станет известно очень быстро, и если Тирэль попала в скверную историю... А если не попала, и он выглядит просто маниакальным мнительным идиотом? В любом случае, лучше поторопиться, хотя чувство, что он летит зря, и тёти Тирэль тоже не окажется дома, не покидало его всю дорогу. Однако его пропустили внутрь и после краткосрочного ожидания в довольно обширном мраморном холле – в этом доме чувствовался достаток – его проводили в гостиную к леди Халноре.
Она действительно была внешне практически полной копией своей сестры, увиденной Рехарром в воспоминаниях старого слуги. Те же волосы цвета молочного шоколада. Вероятно, сестры были действительно в хороших взаимоотношениях друг с другом, раз сохранили этот данный от рождения общий цвет.
Он отвык от такого церемонного обращения, где от формальностей и пустых, но обязательно проговариваемых вслух этикетных фраз сводило скулы, а от нарастающего тревожного нетерпения на плечах и спине проступали серебристые чешуйки, неудобно цепляясь за одежду. Пришлось поговорить – с самой минимальной толикой убеждения – с мужем Халноры, дородным и медлительным драконом, тоже со стихией земли, объясняя необходимость поздней приватной беседы с его женой и успокаивая, будучи далеко не спокойным самому. Наконец, он и Халнора остались вместе, а изнутри словно мучительно тянулась и никак не могла дотянуться до края режуще-острая струнка – надо спешить, надо, надо.
- Что вас интересует? – тихо спросила драконица. – Последний раз я видела сестру и ее семью три недели назад. Был семейный праздник.
- Мне кажется, – осторожно подбирая слова и одновременно незаметно успокаивая встревоженную Халнору, внушая доверие к собственным словам, заговорил Рехарр, - у семьи вашей сестры есть какие-то сложности, возможно, даже неприятности, и если вы расскажете мне, я смогу помочь...
- Но зачем это вам? – женщина подняла на него глаза, такого же глубокого каштанового цвета, как и волосы. – Почему вы хотите им помочь?
Он мог бы придумать что угодно, соврать так, что ложь была бы убедительней правды... А в чем заключалась правда? Он и сам не знал, а потому все сказанное можно было считать оправданной целью ложью: