Мир будто выцветает.
Солнце приглушает свой яркий бесстыдный свет, словно кто-то набросил на него плотную вуаль. Синева моря переходит в дымчатую крысино-бурую серость. Пробивающаяся через сколы камней бирюза глубоких, спрятанных в скалах гротов тускнеет. Все это лишнее, неважное, отвлекающее... Менталисту не нужное. Он слышит только дыхание мыслей, более тонкое, тихое, нежели дыхание лёгких.
Слышит.
И осторожно обследует голые чуть влажные пористые камни. Взлетает над морем, и дневное светило отражается от серебряных крыльев, а сумасшедшие серые брызги долетают почти до колен. Резко подныривает под один из каменных выступов, едва не ударяется головой - и видит прямо перед собой переплетающуюся сеть небольших подземных озёр, ракушек, уходящую глубоко внутрь скалы. Слишком низко, слишком мало места для свободного полёта, поэтому Рехарр просто шагает по скользким склизким камням, балансируя крыльями и хватаясь руками за выступы, постепенно уходя все глубже, опускаясь все ниже, продолжая цепко держаться сознанием за пойманное ощущение живого мыслящего присутствия.
А потом эта ниточка укрепляется, становится прочнее, толще, крепче. За нее уже можно ухватиться, натянуть на себя, но он хочет прислушаться, понять, прежде чем вмешиваться. Сперва ощущаются эмоции, мысли – потом.
Как и в жизни большинства существ. Большинства, за исключением менталистов.
Злость.
Глухая раздраженная злость – первое, что он воспринимает. Примесь колючего, словно сухой лед, страха, так, щепотка. Недовольство.
Неприятный коктейль, словно остывший, покрывшийся плёнкой слишком крепко заваренный горький чай.
А вот дальше приходят мысли, суетливые, словно разбуженные летучие мыши.
Чем ближе подходит, подбирается, подлетает Рехарр, тем больше информации получает. Тем меньше понимает, что ему с этой информацией сейчас делать.
***
Он целиком погружается в мысли Игрэна Гартона, отца маленькой синеглазой Тирэль, раздумывая, как подчинить его себе сразу, с одного слова. Ни один менталист не является боевым драконом, он, Рехарр, не исключение – никакой боевой подготовки, никакого оружия. Его оружие – его мозг, его сознание, его речь. Поэтому, когда камень неожиданно взрывается под ногами, плотно охватывая тело сотнями поразительно гибких крепких каменных щупалец, он ничего сделать не может. Резко, противно хрустит сломанное крыло. Земля уходит из-под ног, а затылок обжигает боль, на мгновение зрение отказывает. В болезненной тошнотворной темноте вспыхивают крошечные бирюзовые фонтанчики.
В себя Рехарр приходит, вероятно, довольно быстро – кровь из раны на затылке не успевает свернуться и все еще подтекает на шею. Телепортироваться или обернуться не удаётся – хрустальный браслет на руке не даёт. Очевидно, такая же фальшивка, как и амулет Тирэль. Точнее, настоящие амулеты спрятаны в глубине хрустальных украшений.
Драконов двое. Как глупо, что он этого не учёл, не принял в расчёт мать девчонки. Да он никогда не работал вот так, сам, всегда являясь не более чем отточенным инструментом для разовых точечных ментальных манипуляций, решения о применении которых всегда принимали другие. Теперь решение нужно принимать ему.
- Откроешь рот без приказа, попробуешь как-то воздействовать, я оторву от тебя кусок, – оскалившаяся женщина стоит в паре шагов от него. Ее черные узкие зрачки почти слились с карей радужкой глаз, темные когти скребут по каменному склону. Халрэна выглядит дико, и в ее мыслях нет ничего, кроме животного желания защитить своего дракона – и себя. Игрэн в драконьей ипостаси медленно выдвигается из просторной каменной залы, залитой бирюзовым светом, такой огромной, что странно, как до сих пор эти подземные лабиринты не обрушились.
Их двое, и оба смотрят на него, зло, даже яростно. Его приход нарушил их планы, и они хотят узнать, один он пришел или нет. И, узнав ответ – хоть правдивый, хоть лживый, – все равно не поверят. Слишком напуганы. Он может незаметно внушить им мысль о необходимости немедленного побега в другой мир, это будет проще всего. Но он Сирин, он служит Аранским, хотя Эштран всегда слегка иронично подсмеивался над этой его формулировкой: кто кому еще служит! И Тирэль. Тирэль где-то здесь. Она догадывалась о том, что ее родители замешаны в истории с покушением... покушениями. Боялась за них – и их тоже боялась, хотела сбежать и в то же время не доносить напрямую на членов своей семьи.
- Ты пришел один? – облизнув потемневшие губы, спрашивает Халрэна. Они с мужем не менталисты, даже не избранные, но кажется, что их связь между собой не менее прочная.