Он слишком многое упустил в воспитании Рехарра, жаль, понял это слишком поздно. Но с его детьми он не повторит этой ошибки.
***
Рехарр сидит на голых камнях, а море будто играет с ним, шаловливо и торопливо подбегает к сапогам по серому, гладкому до зеркального блеска песку, а потом лениво и неспешно откатывается обратно, предлагая: догони, ну же!
Одна из тысяч прокатившихся волн выносит на берег крошечную сиреневую ракушку, она могла бы стать его сокровищем, но никогда станет.
Можно даже не поднимать. Пусть так и лежит.
Два дня он пытался достучаться до Тирэль. До моря достучаться было проще. Приподнятая телекинезом волна замирает прямо перед ним, застывшая на целый миг, словно обратившаяся в лёд.
Мог ли он спасти ее мать? Не убивать отца? О да. Он мог. Но...
Солнце садится, расплывается по горизонту перезрелой ягодной мякотью. Девочка не должна пострадать. Не должна встретиться с Эштраном. Никто и ни в чем не должен ее обвинить.
Это главное.
Если знаешь, что главное – должно же стать проще?
Море шумит, в его голове тоже один только сухой бессмысленный шум.
Бирюзовая тень встаёт между ним и закатом. Рехарр не шевелится, не поднимает глаз, но чешуя пробегает под рубашкой – серебряная, никому не заметная волна.
- Что я должна сделать, чтобы больше никогда не слышать и не видеть никого из вашего рода? – глухо спрашивает Тирэль.
- В письме я все уже объяснил.
- Мне это не важно. Мне уже ничего не важно. Ни твои обещания, ни предложения, ни угрозы мне не интересны и не страшны. Разумеется, можешь заставить меня, как тогда. Если тебя это устроит.
- Меня не устроит, – почти так же глухо отвечает Рехарр. – Устроит других. В статусе моей жены тебе ничего не будет угрожать. Ни тебе, ни твоим… остальным родственникам. Ни твоему сознанию.
- А сейчас, пока я еще не жена? – горько и насмешливо спрашивает Тирэль.
- А сейчас...
Волны толкают друг друга, как не в меру разыгравшиеся дети. Солнце тонет и не просит о помощи, достойно принимая еженощную смерть, уступая место ночному светилу. И луна не отказывается воспользоваться любезно предоставленным правом лукаво и гордо сиять, разгоняя тьму, наблюдая за тем, что происходит на пустынном обычно побережье.
Мужчина все так же сидит на все том же камне, вытянув вперед ноги. За его спиной на ветру трепещут крылья, словно сотканные из лунного света. Море, повинуясь магнетической лунной силе, тянется выше и выше... ноги серебряного дракона уже по щиколотку в воде. Девушка со светлыми длинными волосами расслабленно лежит у него на руках, ее глаза закрыты, но веки и ресницы слегка подрагивают. Дракон ласково и сильно прижимает ее к себе и что-то шепчет на ухо, поглаживая волосы, щеки, губы, раз за разом повторяя одни и те же слова, одни и те же...
Луна не слышит, какие.
***
Разумеется, их брачное место он выбирал сам. Единственным критерием было то, чтобы это выбранные пещеры были непохожи на брачное место ее родителей. Как менталисту, Рехарру окружающая обстановка была не столь уж и важна. Для водной драконицы предпочтительна была вода. От этих двух моментов он и отталкивался.
Место, на котором он в итоге остановился, называли Звездным Колодцем. Полукружье гор, несколько шумных, переходящий один в другой водопадов, создавали уникальные природные стенки для удивительно вместительной каменной чаши с внушительным отверстием на дне, куда мог бы протиснуться даже дракон. Вода стекала внутрь прозрачным серебристым занавесом, отгораживая от внешнего мира уютные подземные пещеры. Днем там, правда, немного темновато, а ночью в воздух поднимаются мириады крошечных светлячков, озаряя пустынные каменные пространства и заставляя светиться непрерывно текущую воду.
Он мог бы взять Тирэль с собой посмотреть на это чудо еще до церемонии. Но он был один. Кажется, он теперь всегда будет один.
Потому что ей ничего не надо. Тирэль смирилась со своей участью, с их неминуемым, как сама смерть, союзом. Сначала он зорко и тревожно наблюдал за ней, ожидая подвоха: сбежит ещё куда-нибудь, как Заранея или выкинет какой-нибудь иной фокус. Но Тирэль затихла, заперлась в замке леди Халноры, отныне не препятствуя и не возражая ничему, отвечая на любые вопросы безропотным, невыносимо невыразительным согласием.
Саму свадебную церемонию Рехарр словно и не заметил. Не заметил, кто был, а кого не было, не слушал, кто и что говорил, какие подарки дарили (в основном, различные амулеты), что желали – всё равно ничего из этих бессмысленных слов не сбудется. Родственники со стороны Тирэль ожидаемо не пришли, никто, ни один. Уважая присутствие не-менталистки, его родственники говорили исключительно вслух.