Не врёт.
- Вот как, – с интересом сказал Эштран. – Разве в твоём роду не найдётся ментальных амулетов в качестве приданого?
- Я, может, и не была представлена ко двору, – с лёгким вызовом произнесла девушка. – Но не совсем дура и слышала многое. Какой амулет защитит меня от Рехарра Сирина... или от вас? У нас нет щита правителей или защиты подобного уровня, нет, и никогда не будет.
- Семьи менталистов нередко роднятся с представителями других... стихий, – Эштран почувствовал, что начинает раздражаться. – Не так уж приятно жить с бессловесной послушной куклой. Жена – это часть семьи, и как части семьи вы будете... в безопасности.
- Став женой Сирина, я никогда не буду в безопасности, – взгляд ее синих, чистых, как летнее небо, глаз словно потемнел, будто гроза заклубилась на горизонте. – Разве что это будет безопасность мухи в паучьем коконе. Больше никто не съест.
Ее сладкий ванильный запах чуть изменился, к нему прибавилась горьковатая нотка, словно сдобная булка слегка подгорела. Но это неожиданно оказалось приятное сочетание. Захотелось уткнуться носом в стык тонкой нежной кожи на шее и линии золотистых волос, вдохнуть полной грудью, а не украдкой издалека.
Эштран легко подтолкнул телекинезом ее нетренированное хрупкое тело и почти рывком прижал к себе. Опустил голову – золотистая макушка драконицы оказалась где-то на уровне его ключиц.
- В таком случае почему ты до сих пор против? Такое упрямство... оскорбительно, – почти шёпотом произнёс он.
- Паук тоже не съедает муху сразу, – Заранея инстинктивно понизила голос, теперь она почти дышала ему в шею. – Возможно, пауку просто нравится это игра, тянуть сок интереснее, чем убивать.
***
Из поместья дальних фламирских отпрысков Эштран уходил с непривычным для себя смятением, в котором не хотел признаваться себе самому. Девчонка не сказала ничего нового или необычного, все эти страхи, опасения и упрёки он слышал десятки раз – сказанными вслух и сотни раз прочитывал в мыслях, сознаниях существ, окружавших его, не подозревающих о том, как однобока и ущербна их слепая жизнь. И, безусловно, на следующей неделе она и ее родители нанесут визит в замок Сиринов, Рехарр – в нем Эштран был уверен не меньше, чем в себе – будет безупречно вежлив и целиком одобрит его выбор. В тоненькой драконессе, несмотря на обычные девичьи переживания, чувствовалось достоинство. Как раз то, что нужно. Мать из нее тоже выйдет отличная.
Все должно было быть хорошо.
И что-то все же царапалось, неприятно позвякивало внутри. Эштран был требователен к себе не менее, чем к другим, и просто так оставить поселившуюся после визита к Фламирам внутри тень не мог.
...Девушка ему понравилась.
Не как невеста и возможная жена Рехарра, мать его будущих внуков – Эштран не сомневался, что именно Рех принесёт ему достойную смену.
Нет. Девушка понравилась ему, Эштрану Сирину, главе последнего рода драконов-менталистов, не молодому неопытному мальчишке, а ему, взрослому дракону, для которого давно не осталось никаких тайн ни в женском теле, ни в душах разумных существ!
Нонсенс. Абсурд.
Будь эта девчушка кем-то иным, он мог получить бы ее быстрее, чем она бы распахнула крылья. Но не невесту Рехарра... Рехарра, который даже с ней не знаком и, конечно, не будет возражать против небольшой рокировки... Заранея не единственная подходящая драконица, есть та же Тирэль Гартон, так что...
Эштран остановился и даже качнул головой. Воистину, эта девчонка зацепила его. Но поменять мысли и эмоции было куда правильнее, чем менять планы.
В том числе, собственные мысли.
***
Рехарр действительно был безупречен. Предупредительно-вежлив, учтив, но без подобострастия. В меру.
В меру – была его ключевая характеристика. В меру любезен, сдержан. Мог улыбнуться, одними губами, поддерживая произнесенную шутку, или чуть нахмурить брови, выражая неудовольствие. Однако при этом все окружающие неким невообразимым образом начинали чувствовать, что сказали глупость.
Ратвиль Фламир, отец прекрасной Заранеи, кажется, находился на той уморительной грани, когда беспокойство еще не достигло уровня, заставляющего грызть воротник или запонки на рукавах, но пальцы сами собой перебирали тонкие складки ткани, поглаживали на удивление изящные и дорогие рубиновые украшения на вытянутых рукавах камзола.