Рехарр осекся.
Это был почти первый их разговор за долгий, долгий-предолгий год. То, что дети – мальчик и девочка – очень разные, выяснилось почти сразу.
Нет, внешне они были очень похожи. Два очаровательных серебристых дракончика, то есть, конечно, до первого оборота было еще далеко, и все же... то и дело проступающие по бархатной коже мягкие чешуйки не оставляли ни малейших сомнений. Совершенно одинаковые личики, серебряный – фамильный, сириновский! – пушок на головках. Но очень и очень скоро стало очевидно, что внешностью сходство малышей и ограничится.
Малышка плакала редко. На мир, лица родителей и всю окружающую ее действительность она смотрела невероятно внимательно, сосредоточенно и даже несколько строго. Единственное, что могло развеселить ее хотя бы чуть-чуть – звонкое агуканье, а чуть позже и смех братца, расстроить – его малышовые колики и прочие печали.
- Можно смешить только одного, кажется, им двоих этого достаточно, – рассеянно пробормотал Рехарр, наблюдая, как с улыбкой пытается ползти за извивающейся на полу водной струйкой маленький Халэнн – имя дала ему Ти, очевидно, в честь матери и тёти, и спорить с ней из-за чрезмерной мягкости имени Рехарр не стал. Сам он пытался перепеленать дочку, упрямо сжимающую крепкими кулачками меховое покрывальце под собой. Неожиданно ловким движением ухвативший струю Хал счастливо заулыбался, пуская пузыри, и в этот момент лицо сидящей к нему спиной Риэль озарила точно такая же улыбка.
- Ти, – осторожно позвал он жену. – Ти, они так чувствуют друг друга... это что-то потрясающее.
Тирэль пожала плечами, а струя хитро выскользнула из цепких детских пальчиков, точно змея, и закрутилась в воздухе переливающимся кольцом. Халэнн захихикал.
И Риэль, все так же смотрящая на отца, захихикала тоже.
***
Рехарр вернулся к жене и десятимесячным детям после двухдневного отсутствия. Замер на пороге, оценивая собственное состояние. Соскучился. Очень. Услышал детский смех и непроизвольно улыбнулся, так с улыбкой и входя в сокровищницу, но тревожная, ершистая аура Ти заставила его вздрогнуть и ускорить шаг. Так реагируют на ребенка, зависшего над пропастью, в тот самый момент перед падением, когда понимаешь, что не успеешь, и вся дальнейшая жизнь зависит лишь от слепой судьбы.
Подойдя к жене, Рехарр слегка сжал ее плечи, но она не шевельнулась, не отпрянула, как обычно, и не прижалась к нему, как он мечтал. Рехарр выдохнул и наконец-то перевёл взгляд на детей.
Ри и Хал лежали вдвоём рядом на пушистом мягком ковре, бултыхая голыми ногами и руками в воздухе, даже и не скажешь, что дракончики, что совсем скоро первый оборот. А над ними в воздухе парили резные деревянные погремушки, подарки кого-то из родни. Безделицы то водили причудливые хороводы, то взлетали к потолку, то опускались вниз. Халэнн смеялся в голос, а маленькая Риэль, вопреки обыкновению, не повторяла его настроение, а насуплено, неотрывно следила серыми сириновскими глазами за танцем игрушек.
***
Эштран позвал видящего на следующий же день, хотя необходимости в этом не было никакой – никто не торопил семью с определением дара маленьких Сиринов, да и приглашать посторонних к крохам, не достигшим года, было чем-то из ряда вон выходящим. Тирэль была недовольна, но, по своему обыкновению, против ничего не сказала. Пожилой задумчивый видящий, человек по происхождению, посмотрел на троих взрослых по очереди, словно решая, с кем вести разговор и, наконец, остановился на старшем.
- Сильный ментальный дар у девочки, господин Эштран. Впрочем, уверен, малышка уже могла продемонстрировать его всем вокруг. Вы знаете, пока я смотрел на нее, мои очки сами собой уползли с лица и словно сами собой оказались на ее брате!
- А... мальчик? – осторожно проговорил Рехарр, уже зная, что он услышит и безмерно желая, чтобы они с Ти в этот момент оказались одни.
- А мальчик... – видящий чуть замялся, косясь на Эштрана. – Магия воды. Ментальный дар я не вижу.
Он засобирался прочь, но у порога вдруг обернулся.
- У этих детей невероятная ментальная связь друг с другом. Как у... да, я бы сказал, как у избранных. Прошу принять это во внимание. Не разлучайте их надолго, это не каприз, а, скорее, потребность – быть рядом, быть вместе. Всего хорошего, господа.
Рехарр и Тирэль попрощались, а Эштран так и сидел, не шевелясь, задумчивый, непоколебимый, словно каменная статуя.
***
Дети давно спят, а Ти стоит у кроватки-колыбели, покачивая ее, напевая что-то тихое, тягучее, как текущая вода. Рехарр смотрит на ее силуэт, столь же тонкий, но более женственный и округлившийся, нежели два с половиной года назад, когда они только встретились.