Рехарр слегка продавил ментальную защиту огненного – явиться в родовой замок Сиринов с такой слабой защитой, это почти оскорбительно для хозяев. Ну да, у Ратвиля была открытая коллекция запонок.
У самого Рехарра, как и у его дяди, Эштрана Сирина, не было сокровищ, чему он, в глубине души был рад. Да, сокровища – неотъемлемая часть драконьей сущности, но одновременно с этим – зависимость, слабость, возможный инструмент влияния. Недопустимого влияния.
И вот теперь он кивает Ратвилю, без высокомерия или заискивания, и переводит взгляд на бледную драконессочку, такую хрупкую, что кажется странным, как она не сгибается под весом внушительных рубиновых капель в ушах и на шее. Фамильные украшения, надо полагать.
Жизнь среди обычных существ, слепоглухонемых, ограниченных кирпичными стенами своих слабых сознаний, прикованных к ним, подобно тому, как бескрылые прикованы к земле и не способны подняться в небо, эта жизнь – лишь бесконечная череда ролей.
Роль слегка усталого от жизни, но благосклонного к девичьему очарованию достойного представителя древнего рода всегда удавалась Рехарру в совершенстве. Заранея после некоторого смущенного топтания за крылом отца согласилась на танец, и ее запах подгоревшей выпечки словно бы стал потихоньку рассеиваться, растворяться, уступая тонкому аромату ванили, сладкому, тревожащему ноздри.
Эштран должен был быть доволен племянником.
...но он был недоволен.
***
"Они отлично смотрятся вместе"
- Они отлично смотрятся вместе, – говорит кто-то из слуг, их мысли и их слова сливаются воедино. Впрочем, выдержать слова и мысли было бы еще возможно, но что делать с этим пунцовым румянцем в тон крыльям на лице Заранеи – а ведь Рехарр еще не видел ее крыльев. Но обязательно увидит, когда...
Эта смазливая вздорная девчонка не должна вставать между ним и его племянником. Эштран дожидается, когда заканчивается этот бесконечно длинный танец, когда Рехарр, учтиво кивнув головой, оставляет невесту на попечение отца и матери – так правильно, так нужно, интерес жених высказал в меру, теперь уместна небольшая пауза. Все верно. Рехарр безупречен, он отпивает из бокала глоток вина – один-единственный, чтобы смочить чуть пересохшие губы. Потом общий разговор ни о чем и обо всем – как забавна эта самоотверженная отреченность семейства Ратвиля Фламира, безусловно, наслышанного о серебряном голосе Сиринов, вызывающем желание слушать, соглашаться, сдаваться на милость победителей, так и не развязавших войну ввиду ее абсолютной ненужности.
После разговора еще один танец, на несколько миллиметров ближе, чем первый, дающий возможность паре глубже вдохнуть ароматы друг друга. Чем пахнет Заранея для него?
Безднова девчонка. Так легко поддалась, кто бы мог подумать. Казалось, ее сопротивление и страх должны длиться дольше одного глупого танца.
У Рехарра не будет даже необходимости лезть ей в голову, вкладывая какие бы то ни было установки, влюбляя в себя или снимая излишнее напряжение. Правильный – в меру – племянник усвоил одну из базовых заповедей менталистов о том, что "своих" трогать нельзя.
Может быть, потому Эштран подсознательно делал ставку на еще не рождённого и даже – вот ирония – не зачатого наследника. Того, кого он воспитает самостоятельно, тщательно проконтролировав и исправив то, что упустил в Рехарре – это менторское уважение к правилам, сковывавшее великий потенциал сына Эшвера покрепче зачарованных магически стальных цепей.
Больше Эштран ничего не пустит на самотёк. Ни один жест, ни одну мысль, ни один шаг маленького серебряного дракончика, которого родит жена его племянника. Подходящая жена, чистая, непорочная драконесса из подходящего рода.
...но не та, которую возжелал он сам.
Абсурдная мысль, недостойная, лишняя, прорастала сквозь толщу натренированного годами разума, словно хищное иномирное растение. Сорняк.
Но стоило ли бороться с ней?
Эштран отвлёкся лишь на миг, а сфокустровав взгляд в очередной раз, увидел, как Рехарр выверенным движением заправляет невесте за ухо золотистый шелковистой локон, едва-едва касаясь нежной полоски шеи, и неожиданно подумал – не стоит. Есть столько других неотложных поводов для борьбы.
Он чувствует маленькую драконицу так явственно, словно у них установилась односторонняя ментальная связь. И когда Рех, учтиво извинившись, выходит на несколько минут ответить на столь кстати (не без дополнительного усилия, разумеется) прилетевшее письмо, Эштран "ведет" девушку к себе. Заранея послушно встаёт и выходит на небольшой, увитый зелёным плющом балкончик, чувствуя внезапную, почти непреодолимую потребность вдохнуть тёмный и свежий, пьянящий холодный воздух.