- Я не выйду за него замуж. Никогда. Ни за что. Будете настаивать – отравлюсь, убью себя. Только не за него.
Заранея с трудом узнала собственный голос. Но слова были сказаны, и пока Ратвиль, задыхаясь от ярости и совершенно неожиданного протеста обычно смирной послушной дочери набирал воздух в грудь, готовясь разразится гневной тирадой, девушка почти с изумлением ощутила, как отступает липкая, чужеродная муть, словно поощряя ее за принятое решение.
- Ты с ума сошла, безумная девчонка! Мы не можем вот так отказать Сиринам без веской причины, только не мы! – неожиданно Ратвиль ухватывает Заран за светлую длинную косу. – Ты ничего не понимаешь...
- Это ты не понимаешь, – вместо нормального голоса выходит какой-то животный хрип, но и это лучше, чем покорное, беспомощное молчание. – Он мне противен, неприятен, он меня пугает, я не с могу с ним... я не смогу!
- Еще как сможешь, маленькая лгунья. Какую игру ты затеяла? То чуть ли не кошкой мурлыкала, можно подумать, я не видел! Что изменилось?
- Я не знаю! – Заранея в панике дергает головой, но отец только крепче сжимает пальцы. – Не знаю! Может быть он... как-то воздействует на меня, ты же сам знаешь, какие они... они читают мысли, они могут любого заставить им подчиняться!
- А, так ты хочешь сказать, что сначала Рехарр внушает тебе отвращение к себе, а потом пишет ежедневно, справляясь о твоём здоровье и выясняя, когда сможет тебя увидеть?! Так объясни мне, зачем ему бы это делать? Если ему достаточно было бы напротив, просто вызвать в тебе желание и любовь, а?
- Не знаю, – слезы высыхают на разгоряченных щеках почти мгновенно. – Я не знаю, но я не хочу, н могу, пожалуйста...
- Я должен Эштрану Сирину, – теперь голос Ратвиля опускается до свистящего шепота.- Он сильно помог мне, скрыв мое участие в заговоре против Аранских. Я не могу отказать ему сейчас, тем более, по такому глупейшему поводу, как каприз вздорной девчонки. Ты станешь верной женой его племянника. Либо травись, как пожелаешь. У меня нет выбора.
...но у Заранеи тоже его нет.
***
Чаще всего в магическом мире, если ты, конечно, не относишься к уязвимой правящей верхушке и не являешь собой лакомый кусочек для желающих подвинуть тебя с вершины и эту самую власть позаимствовать, умирают от несчастных случаев и от старости. Ни первое, ни последнее контролировать невозможно.
Оказалось, что умереть по собственному желанию так же "просто", как поменять собственную стихию или цвет чешуи.
Ни вода, ни огонь, ни отсутствие воздуха, ни падение с высоты, ни голодовка, к тому же, если тебя сторожат, словно драконье сокровище, не будут выходом из ситуации. Существа, способные навредить дракону, обитали где-то в ином мире, недоступном маленькой домашней драконессе. Не придет же к тебе на завтрак любезно желающий перегрызть тебе горло архивампир!
Отравиться? Но чем? Вероятно, в подпольных целительских лавках в городе можно было приобрести какие-то яды, только как туда попасть? Где искать такие лавки? Чем платить?
Беспомощность в жизни, беспомощность в смерти, невозможность что-то выбирать. Можно попытаться сбежать, но куда и как? В отчаянии резким, непривычным для себя самой движением девушка ударяет в матовое затемненное оконное стекло. Прозрачные, почти ледяные брызги обладают ее колючим ливнем. Заран отбирает кусок покрупнее и прижимает к запястью. Сильнее, сильнее... реагируя на боль от давления кожа покрывается плотными розовыми чешуйками. Из крошечного, глубокого, но совершенно не опасного для жизни пореза от случайно отлетевшего обломка, сочится кровь, смешиваясь со слезами.
…Женщину, появившуюся в окне, Заран замечает не сразу.
***
Она высокая и худая, золотистые волосы обрамляют худое, на редкость странное, изменчивое, даже подвижное лицо. Каждая черта словно подрагивает, неуловимо и неудержимо меняясь. Ежесекундно. Полные губы становятся худыми, глаза то и дело меняют цвет, торопливо пролистываются варианты бровей и ресниц, подергивается дымкой овал лица, то более округлого и полного, то худого, узкоскулого, то в форме сердечка. Ушные раковины, словно живые моллюски, меняют форму, как и нос...
Неизменной остается улыбка, чуть ироничная, ласковая и... победная. Женщина стоит на узком подоконнике, за спиной ее черным маревом трепещут парусообразные крылья.
Вероятно, стоило перепугаться, закричать изо всех сил, позвать отца, более того, именно так Заранея поступить и собиралась, ровно до того момента, как незнакомка гибким скользящим движением не пролезла в узкую щель и не оказалась в комнате, и огненная драконица не вдохнула ее приторный, терпкий, очень приятный аромат.