Прежде чем я уйду
Она не могла вспомнить, как оказалась здесь, в самой гуще толпы. Место было похоже на муравейник, если бы она смотрела на него изнутри. Здесь, под огромным шатром с сужающейся кверху белесой крышей, где мог бы спокойно поместиться кит, люди вокруг неё бегали, суетились, чудом не сшибая цветочные вазы, стулья, столы, стоящие по периметру и украшенные стойки белыми и желтыми воздушными шарами. Девушку, жадно озирающую по сторонам и с любопытством поглядывающую за всеми, никто не замечал. Зато она всё замечала и слышала. Вот женщина в красном платье размахивает руками не хуже дирижёра оркестра – и официант, по форме это был именно он, в такт беззвучной мелодии уже спешит выполнять все её указания. На миг она забыла, что окружена людьми. Лёгкий прохладный ветерок зашевелил волосы на макушке, в нос стрельнула череда летних свежих ароматов. Особенно хорошо среди всех запахов чувствовался запах молодых листьев. Любимый аромат, аромат которым пропахло её детство. Лето, бабушкин домик в деревне, раннее утро, прикосновение мокрой травы к голым ступням. Никто кроме неё не видит, как просыпается солнце, как лениво выползает оно, держась за верхушки посиневшего за ночь леса. А она видит, и знает, что пока солнце её. Она первая, с кем оно нежно здоровается. Для неё одной оно ослепляет глаза бликами, греет в своих лучах её лицо. Пока все спят… Она не сразу заметила, как кто-то окликает её, возвращаются её из мира детства. Девочка с невинным взглядом оленя вцепилась в её рукав, и трясла, как будто хотела оторвать ей руку. – Злата! А ты как здесь? Я так рада тебя видеть! Пошли! — её звонкий голос приглушался порывом ветра прежде чем дойти до ушей Златы. Девочка повела её за собой, а Злата так и успела спросить, с какой целью и куда они побежали. *** – Представляешь, – Катя (Злата вспомнила, как зовут девочку) чуть сбавила темп, поправила поясную сумку, и запыхавшись продолжила говорить, – решила сегодня погулять по парку, а здесь свадьба! Между кем и кем не знаю, да это и не важно. Я никогда на свадьбе не была! А здесь так красиво и торжественно все, да еще тебя ну никак не ожидала увидеть. Ты когда выздороветь успела? Катя остановилась и уставилась на неё. Злата остановилась тоже. – Сегодня. – И даже не позвонила? – удивилась Катя. – Подругой еще называется. Ну уж нет, так не пойдет. Обиды, да еще на свадьбе никогда не приводили ни к чему хорошему. Решение, как приободрить подругу, из неоткуда всплыло в Златиной голове. Простое, действенное и… немного безрассудное. Злата уставилась на извивающийся ветром подол розового платья Кати, четко представляя себе жирную осу на нем. С ярким полосатым оранжево-черным брюхом и длинными цепкими лапками. Не шевеля губами Злата незаметно для Кати тихонько зажужжала, и, чтоб подруга точно ничего не заподозрила, нарочито округлила свои глаза. Со стороны казалось от страха и ужаса. Катя купилась. И уж точно с настоящим страхом и ужасом посмотрела вниз. Да вот только не успела. – Слива! – огласила свою победу Злата. Она и сама, так же, как и Катя, не верила, что может быть настолько быстрой. Но курносый Катин нос был зажат между большим и указательным пальцами Златы, и это было фактом. – Ах ты! Катя отмахнула руку Златы, спасая свой нос из заточения. Закрыла его ладонями и осторожно ощупала. Нос был на месте и вроде бы даже в порядке. – Ничего себе ты придумала, – Катя посмотрела на не скрывающую улыбку подругу. – Моя школа, – довольно заключила Катя и, рассмеявшись, взяла Злату за руку. *** Они полетели прямо в толпу, но никто и не думал замечать их в этот торжественный день, когда каждая мелочь, каждая незамеченная деталь наверняка могла привести к катастрофе. С радостным смехом они приближались к столу, уворачиваясь то официанта с подносом, то от очередного свадебного гостья. Еда на столе была разнообразных форм и цветов, не взять б её сейчас было бы кощунством со стороны Златы и Кати. Кате сразу пригляделся небольшой холмик на тарелке, проткнутый миниатюрной шпагой. Она и не заметила, как это что-то, напоминающее бутерброд, оказалось у неё во рту. – М-м-м, какая вкуснятина! – протянула Катя, возвращая шпажку на тарелку. Злата хоть и поверила блаженной физиономии Кати, но решила попробовать что-то другое. Взгляд голубых глаз метался по белоснежной скатерти, пока не вцепился в тарталетки. Начинка, увенчанная ягодой вишни, выглядела весьма аппетитно… Они решили спрятаться у всех на виду. Залезая под обеденный стол, они плюхнулись на землю, облокотившись об ножки стола. За свисающей до земли плотной скатерти их было не видно и под микроскопом. Катя достала из сумки телефон и включила фонарик. Не солнечный яркий, но хоть какой-то – свет. В полной темноте девочкам сидеть не хотелось. Злата наигранно похлопала себя по животу и призналась: – Всё, я объелась, а церемония ещё не началась. Катя махнула рукой, как будто от назойливой мухи. – Нам лучше — худее будем. Злата не сводила глаз с Кати, а потом они рассмеялись. И всё же Катя никогда не видела Злату такой… Она давно успокоилась, и теперь смотрела на Злату Заливающуюся смехом до нестерпимой боли в боку, и светящимися голубизной глазами. И это было необычно, непривычно, странно. Вот бы она всегда была такой. Злата не предала значение, когда катастрофически перестало не хватать воздуха. Ей было весело, она смеялась от души, быть может так она никогда и не смеялась. Искренне радуясь какой-то глупости. Это было так необычно, непривычно, странно. Она хотела, чтобы так было всегда. *** – Знаешь, что я придумала? – Катя вышла из укрытия и нависла перед Златой тёмно-синий силуэтом. – Что же? Злата не отставала от подруги: наконец-то встала с четверенек, вскользь отряхнула руки и поравнялись с Катей. – Я увидела тут знакомого фотографа, – начала та, – это мой то ли дядя, то ли троюродный брат, но ты его не знаешь. Так вот, я попрошу у него фотик, навороченный, профессиональный – я ж знаю, он не откажется – и будем все здесь фоткать! Классно? – Даже не знаю, – Злата была сбита с толку, – но зачем? Прежнее приподнятое озорное настроение куда-то улетучилось. Злата опять стала прежней, искренне не понимающей смысл проделок Кати. А может быть ей просто стало страшно. Фотографии, которые делала Злата обычно никому не нравились. Ещё ребенком она любила фотографировать животный, цветы и простых прохожих на камеру обычного телефона. Даже сейчас она отчётливо помнила, как бежала со всех ног к папе и маме, и кричала: «Смотрите, как красиво!» – и держа как сокровище телефон, тыкала им в лицо родителей. Но они её развлечения не разделяли, вместо восторга и просто улыбки, Злата видела их каменные безразличные лица. Возможно, у Кати фотографировать выходило намного лучше. – Просто так! Я мигом! И Катя исчезла. *** – Держи скорее, а то он тяжелый как слон, – пожаловалась вернувшаяся Катя, протягивая Злате профессиональный фотоаппарат. – У входа в шатер такие цветы красивые, давай ты сфотографируешь. Девочки стояли под высоким стволом толстого дерева, так, что шатер полностью входил в их поле зрения. Они решили выйти из шатра, чтобы ненароком что-нибудь испортить. Сам шатер располагался на открытой местности, обрамленной плотной рощей из высоких деревьев чуть поодаль к краю дороги прижалась парковка. Таких идеально ровных полей в городском парке было огромное множество, и все они соединялись паутиной из асфальтированных дорожек и тропинок. – Сфотографировать? Мне? Злата смотрела на подругу ошалевшими глазами, а та как ни в чём ни бывало продолжала смотреть на неё невинными, полными мольбы глазами. – Ну, пожалуйста, – не унималась Катя, – я знаю, что ты этим занимаешься, дядя сказал, что, если ему понравится фотографии, то их можно будет продать. Пора сделать свой первый заказ! Я знаю, у тебя получится! Катю с её невинной уверенностью хотелось ударить. И побольнее. Она бы вырвала этот злосчастный кусок металла, стекла и пластмассы из рук Кати, дабы и так знала, силёнок у той кот наплакал, глазом не моргнёт, как фотоагрегат стремительно перекочует Злате в руки. А там уже она знала, что делать — как ухватить, как удержать покрепче, — и-и-и-и… Она моргнула. Раз и два. И желание размазать фотоаппарат по голове подруге как само по себе исчезло. – Ну, так что? – спросила Катя. – Ладно, отдай мне, а то надорвёшься, – согласилась Злата и тут же пожалела об этом. Катя, забыв о своей ноше, навалилась на подругу –неудерживаемый никем фотоаппарат полетел к земле. Катя успела только ойкнуть. Злата снова проявила скорость своей реакции. Пальцы цепко схватились за выступ в корпусе. Она успела прижать фотоаппарат к себе, пока его тяжеленный, но хрупкий корпус не встретился с землёй. Она всё ещё жмурила глаза, и не понимала, почему Катя смеётся. Когда в нерешительности она всё же распахнула глаза, подруга всё ещё заливалась оглушительным хохотом. – Прости, но ты бы себя видела! Ты так смешно сидишь! – сквозь смех и слёзы сообщила подруга. Желание убить подругу вернулось в ту же секунду. – Я такие фотографии сделаю, что ты лопнешь от зависти! *** Полученный по владение аппарат не был навороченным. Несколько царапин на корпусе и протёртые надписи негласно намекали что и возраст его весьма приличный. Мешало ли это в деле? Нет! С помощью него Злата могла снова останавливать время, как тогда в детстве. Да вот только почему-то страха не было. Она при