ый яркий, но хоть какой-то – свет. В полной темноте девочкам сидеть не хотелось. Злата наигранно похлопала себя по животу и призналась: – Всё, я объелась, а церемония ещё не началась. Катя махнула рукой, как будто от назойливой мухи. – Нам лучше — худее будем. Злата не сводила глаз с Кати, а потом они рассмеялись. И всё же Катя никогда не видела Злату такой… Она давно успокоилась, и теперь смотрела на Злату Заливающуюся смехом до нестерпимой боли в боку, и светящимися голубизной глазами. И это было необычно, непривычно, странно. Вот бы она всегда была такой. Злата не предала значение, когда катастрофически перестало не хватать воздуха. Ей было весело, она смеялась от души, быть может так она никогда и не смеялась. Искренне радуясь какой-то глупости. Это было так необычно, непривычно, странно. Она хотела, чтобы так было всегда. *** – Знаешь, что я придумала? – Катя вышла из укрытия и нависла перед Златой тёмно-синий силуэтом. – Что же? Злата не отставала от подруги: наконец-то встала с четверенек, вскользь отряхнула руки и поравнялись с Катей. – Я увидела тут знакомого фотографа, – начала та, – это мой то ли дядя, то ли троюродный брат, но ты его не знаешь. Так вот, я попрошу у него фотик, навороченный, профессиональный – я ж знаю, он не откажется – и будем все здесь фоткать! Классно? – Даже не знаю, – Злата была сбита с толку, – но зачем? Прежнее приподнятое озорное настроение куда-то улетучилось. Злата опять стала прежней, искренне не понимающей смысл проделок Кати. А может быть ей просто стало страшно. Фотографии, которые делала Злата обычно никому не нравились. Ещё ребенком она любила фотографировать животный, цветы и простых прохожих на камеру обычного телефона. Даже сейчас она отчётливо помнила, как бежала со всех ног к папе и маме, и кричала: «Смотрите, как красиво!» – и держа как сокровище телефон, тыкала им в лицо родителей. Но они её развлечения не разделяли, вместо восторга и просто улыбки, Злата видела их каменные безразличные лица. Возможно, у Кати фотографировать выходило намного лучше. – Просто так! Я мигом! И Катя исчезла. *** – Держи скорее, а то он тяжелый как слон, – пожаловалась вернувшаяся Катя, протягивая Злате профессиональный фотоаппарат. – У входа в шатер такие цветы красивые, давай ты сфотографируешь. Девочки стояли под высоким стволом толстого дерева, так, что шатер полностью входил в их поле зрения. Они решили выйти из шатра, чтобы ненароком что-нибудь испортить. Сам шатер располагался на открытой местности, обрамленной плотной рощей из высоких деревьев чуть поодаль к краю дороги прижалась парковка. Таких идеально ровных полей в городском парке было огромное множество, и все они соединялись паутиной из асфальтированных дорожек и тропинок. – Сфотографировать? Мне? Злата смотрела на подругу ошалевшими глазами, а та как ни в чём ни бывало продолжала смотреть на неё невинными, полными мольбы глазами. – Ну, пожалуйста, – не унималась Катя, – я знаю, что ты этим занимаешься, дядя сказал, что, если ему понравится фотографии, то их можно будет продать. Пора сделать свой первый заказ! Я знаю, у тебя получится! Катю с её невинной уверенностью хотелось ударить. И побольнее. Она бы вырвала этот злосчастный кусок металла, стекла и пластмассы из рук Кати, дабы и так знала, силёнок у той кот наплакал, глазом не моргнёт, как фотоагрегат стремительно перекочует Злате в руки. А там уже она знала, что делать — как ухватить, как удержать покрепче, — и-и-и-и… Она моргнула. Раз и два. И желание размазать фотоаппарат по голове подруге как само по себе исчезло. – Ну, так что? – спросила Катя. – Ладно, отдай мне, а то надорвёшься, – согласилась Злата и тут же пожалела об этом. Катя, забыв о своей ноше, навалилась на подругу –неудерживаемый никем фотоаппарат полетел к земле. Катя успела только ойкнуть. Злата снова проявила скорость своей реакции. Пальцы цепко схватились за выступ в корпусе. Она успела прижать фотоаппарат к себе, пока его тяжеленный, но хрупкий корпус не встретился с землёй. Она всё ещё жмурила глаза, и не понимала, почему Катя смеётся. Когда в нерешительности она всё же распахнула глаза, подруга всё ещё заливалась оглушительным хохотом. – Прости, но ты бы себя видела! Ты так смешно сидишь! – сквозь смех и слёзы сообщила подруга. Желание убить подругу вернулось в ту же секунду. – Я такие фотографии сделаю, что ты лопнешь от зависти! *** Полученный по владение аппарат не был навороченным. Несколько царапин на корпусе и протёртые надписи негласно намекали что и возраст его весьма приличный. Мешало ли это в деле? Нет! С помощью него Злата могла снова останавливать время, как тогда в детстве. Да вот только почему-то страха не было. Она присела на колено, подбираясь ближе к завлекающему ее цветку, не обращая внимание на внезапную прохладу в ноге, где ткань соприкасалась с землей. Что-то подсказывало Злате, что сарафану не отделаться маленьким неприметным пятном. Но важно было не это. Ярко-фиолетовые влажные с заострённым концом лепестки цветов трепетно тянулись к солнцу. При каждом выдохе ветра зелёные упругие стебли изгибались, почти делая «мостик». Злата усмехнулась. Ну совсем как живые. Она могла дотянуться до них рукой, втянуть носом запах — приятный или не очень? — но делать этого она не стала. Вместо — щелк! И цветы остались у нее в руках, в сто крат уменьшенной картинкой в фотоаппарате. Даже так они оставались такими же живыми. – Покажи, пожалуйста, – прошептала Катя. Все это время она стояла чуть поодаль, нервно кусая ногти, но делала это как можно тише. В такие ответственные минуты нельзя в никаком случае мешать «художнику», то есть Злате, «творить», то есть фотографировать. Злата поднялась, небрежно и скоро провела рукой по свежим пыльным складкам сарафана, не стараясь ни разгладить их, ни стряхнуть грязь, — и приблизилась к Кате. Катя только ахнула, когда Злата осторожно передала ей фотоаппарат лицом к включенному яркому прямоугольнику экрану. Щеки Златы от такой реакции подруги предательски зарумянились. Они услышали, как заиграла свадебная мелодия Знакомые каждому аккорды по нарастающей пронеслись по всему городскому парку, погладили невысокую траву, задели каждый листочек, потрогали каждый куст и забрались на каждое высокое дерево. Листья деревьев в такт завибрировали, заколыхались, как-то по-своему повторяя свадебную мелодию. На верхушках берёз, под высокими облаками ухнула птица, — одна, вторая, третья. А затем все стихло. Церемония началась. Наконец-то. – Пошли скорее, – Катя настырно потянула Злату за локоть, указывая рукой по направлению к шатру. – И фотоаппарат не оставь! Злата кивнула и позволила подруге утащить её за собой. *** Застать поцелуй брачующихся девочки не успели. Не хватило буквально секунды. Злата отвлекалась на то или иное украшение шатра, видимо боясь, что у них вырастут прыткие ножки и они убегут, не успев оказаться у Златы в фотоаппарате. Не помогало и постоянное шиканье Кати, которое заставляло подругу поторопиться стоило ей только притормозить. Когда гости стали рассаживаться за столы, и заиграла игривая легкая электронная музыка из динамиков, она поняла, что ни капельки не сердиться. Запыхавшись, она резко остановилась, придерживаясь рукой за спинку свободного стула. Усталость накатила на нее с головой, и откликнулась тупой болью в левом боку. Пожалуй, она передохнет. А вот Злата… С нескрываемым то ли удивлением, то ли восхищением — Катя сама плохо понимала — она не могла отвести взгляда с девочки в белом сарафане. Девочка перебегала с места на место подобно заведённому волчку. Светловолосое нечто на голове торчала на макушке пропеллером, когда как сильно отросшая челка липла ко лбу и вискам. Увлеченная делом она, казалось, не замечала этого. Настройка фоторужья занимала некоторое время, но в руках Златы все происходило моментально. Всего лишь пару лёгких аккуратных движений пальцами, и окуляр фотоаппарата подстраивался под окружающий свет как надо А дальше следовала не менее значимое действие – охота. Злата, подкрадывалась к очередной жертве и уже из засады выжидала нужный момент. Катя уже перестала удивляться подруге. Ну настоящая хищница! Никогда фотографии, сделанные под заказ, когда люди знают, что их фотографируют и становятся для этого в нужную позу и натягивают на себя дрожащую улыбку, которая тут же слетает с их лица, когда вылетит «птичка»; никогда не могут затмить прелесть моментов, запечатлённых фотокамерой неожиданно. Естественные движения, неподдельная радость; до ушей, быть может, не самая красивая, но настоящая улыбка – в сто крат, нет, тысячи, миллионы раз лучше поддельных эмоций. «Хищница» улыбалась не меньше случайных «жертв» её фотоаппарата. Катя, которая очень давно и хорошо знала Злату, осознавала, что улыбалась та совершенно искренне. *** Солнце начинало тонуть в малиновых облаках где-то на горизонте, когда фотоаппарат сломался. Избежав за сегодняшний день не одно падение, он просто перестал включаться. Катя теперь по-настоящему встревожилась, когда увидела в миг поникшее лицо лучшей подруги. Она должна была успокоить её, найти подходящие слова, но… Она никогда не видела Злату такой. Сегодня явно что-то не так, почему они вдруг поменялись ролями? Почему Злата стала такой похожей на… неё, расстраивающуюся по несколько раз за день. – Эй, не расстраивайся, – попробовала приободрить подругу