— Да-да, конечно, — Яков Соломонович пришёл в себя, засуетился и снова выбежал в ванную.
Через минуту вышел, вытирая руки полотенцем.
— Конечно, не операционная… — задумчиво бурчал себе под нос, роясь в комоде.
В его руках появился потертый лекарский саквояж с медными, потускневшими от времени застежками. Поставив его на прикроватный столик, он принялся разглядывать кровоточащую рану. Стоя над кроватью и протирая руки перекисью водорода, он внимательно профессиональным взглядом изучал проблему. В молодости Яков Соломонович действительно учился на хирурга, но вот уже много лет вскрывал лишь покойников, сейчас же нужно было зашить живого.
— Сколько прошло времени, милейший? — деловито поинтересовался он, цокая языком.
— Полчаса, — ответил Алекс и застонал.
— Тихо-тихо, — испугался Липсиц, — не вздумайте умереть тут у меня. Мне легче вас зашить, чем похоронить.
Про себя же подумал: «Значит, ткань не начала отмирать».
Алекс невольно улыбнулся.
Яков Соломонович открыл чемоданчик и выложил на стерильную салфетку нужные инструменты: медицинские щипцы, иглу в виде буквы «С», зажимы, нить. Рядом поставил спиртовку и флакон с антисептиком, положил вату, бинт, салфетки. Затем надел латексные перчатки и принялся за рану. Аккуратно засунул обратно торчащие внутренности и визуально исследовал резаные края.
— Всё отлично, — бормотал Яков Соломонович, — какая прекрасная рана. Залюбуешься. Ткани живые, мышцы сокращаются, а края превосходно прилегают друг другу. Замечательно. Шедевр.
Казалось, он наслаждался увиденным. Досконально изучив рану, он взял шприц и стал обкалывать её местным наркозом. Алекс застонал снова.
— Тише-тише, — ласково пропел мед-эксперт, успокаивая как ребенка, — все будет хо-ро-шо.
Последнее слово он произнес нежным родительским тоном, будто обращался к сбившему коленку ребёнку.
Алекс усмехнулся: «Конечно, все будет хорошо, но не сегодня?»
Наконец наркоз стал действовать, и Алекс перестал чувствовать боль. Отвернувшись, он уставился на давно не крашеный потолок и подумал о случившемся. Он не предполагал, что его так быстро попытаются «слить» и удивился оперативности такого решения. Но какой смысл? Неужели ставки в этой игре настолько высоки, что переступить через него — всего лишь тактическая необходимость? Он искренне считал, что они договорились и ещё раз убедился, что его противник, Агата Грейс жестока и коварна.
Тем временем Яков Соломонович принялся иссекать рану, удаляя засохшую кровь и подверженные некрозу ткани. Делал он это уверенно, раз за разом вытирая пот с взмокшего лба и облизывая сухие мясистые губы, будто видел перед собой не ножевую рану, а стейк «аль денте» с сочащейся капелькой крови. Закончив обработку, приступил к химической антисептике очищенных краёв.
— Это без сомнения нож, — бормотал он в полголоса, — не просто нож, разделочный тесак. Слава Прогрессу, органы не задеты. Удивительно. Вы — везунчик, молодой человек. Вы знаете об этом?
Липсиц пинцетом несколько раз промокнул нить в спирте, положил её на стерильную салфетку и принялся прокаливать С-образную иглу, специальными щипцами держа её над горящей спиртовкой.
Он бубнил что-то о гангрене, но Алекс не слушал старого врача. Он думал об Агате.
«Почему? — спрашивал он себя. — У меня нет ничего против неё. Никаких материалов. А моё предложение должно было выглядеть всего лишь как карьерный ход, эдакого прыткого молодого выскочки, решившего продемонстрировать свою исключительность. Но такая реакция с её стороны — это перебор. Неужели она узнала кто я? Но откуда? Сын за отца не отвечает, да и откуда ей было узнать…»
В какую игру играет Агата? Чего боится?
За год службы «тайным агентом» Алекс изучил повадки госпожи Грейс и знал, та всегда старается использовать людей с максимальной выгодой для себя, и избавляется лишь от отработанного материала. Но всё течет, всё меняется, мало ли… Но то, что громила в армейских берцах её человек, сомнений не было.
Наркоз притупил боль и только сейчас Алекс испытал огромную усталость. Тяжелые веки наползли на глаза. Захотелось поскорее забыться.
«А вы, Ал, так и не научились расслабляться», — вспомнились слова Агаты.
«С вами расслабишься», — подумал он, погружаясь в небытиё.