— Так попробуй, дерьмо собачье.
— Ты помнишь, в школе, когда мы были еще детьми? Я всегда был лучше тебя, Мики. Я всегда выигрывал. В спорте. В учебе. Выбери любую категорию, и я всегда оказывался лучше тебя.
— Категория «убийство». Ты не убийца, Райан. Я убийца. Для тебя игра всегда шла по правилам. Пятнадцать ярдов для пробежки, никаких ударов после сигнала. А у меня единственное правило — выиграть любой ценой. Так что можешь употребить свой лучший удар, задница. Меня это не волнует, потому что ничто больше до меня не долетит. — И Мики повесил трубку, оставив Райана балансировать на одной ноге и чувствовать себя идиотом.
Когда Люсинда вернулась на пирс, он уже снова сидел на скамейке.
— Нога болит? — забеспокоилась она, увидев напряженное выражение его лица.
— Нет… Нет. Поехали.
Она помогла ему подняться на ноги, пройти до конца пирса, где припарковала взятый напрокат электромобиль. Когда Райан устроился на сиденье, Люсинда обошла кругом и села за руль. Они поехали по направлению к больнице.
Армандо Васкес следил, как они уезжали. Его мускулистое тело рекламировало шрамы после двадцати восьми лет, проведенных в банде «Ножи Лос-Анджелеса юг-центр». Имена его бывших подружек покрывали руки, словно граффити опоры моста. Он посмотрел на маленькую фотографию Райана, которую держал в руке, потом встал со скамейки недалеко от конца пирса и продолжал следить, как они ехали вверх по холму. Армандо сунул руку в карман, достал маленький, кривой, острый, как бритва, нож для линолеума. Он прислонился к поручням с ножом в руке и стал ждать их возвращения.
В больнице оказалось много народа. Когда Райан и Люсинда вошли, в приемном покое чихали, сопели и не желали делать уколы детишки школьного возраста с насморком, пока им давали лекарства. Многие посмотрели на Райана и Люсинду. В девять пятнадцать утренний наплыв заболевших, не пошедших в школу, кончился, и доктор Андреа Льюис посмотрела на них, терпеливо ожидающих на крошечном, покрытом искусственной кожей диванчике. Они держались за руки.
— Итак, это Билл?..
— А? — произнесла Люсинда.
— Лорин и Билл… помните? Это вы. Я записала вас в журнал. — И не дожидаясь ответа, она протянула руку Райану, оглядывая его белокурые волосы и привлекательное лицо.
— Меня зовут доктор Андреа Льюис.
— Привет, я Билл.
— Ну разумеется.
— Вы бы не могли осмотреть его ногу? — резко спросила Люсинда.
— Вы можете идти?
— Я отлично прыгаю на одной ноге.
Люсинда — с одной стороны, доктор Льюис — с другой подняли его и помогли добраться до кабинета врача, выкрашенного желтой краской. Здесь стоял деревянный шкаф, полный лекарств, и металлический стол для осмотра, покрытый стерильной бумагой. Райан с трудом влез на стол, пока Андреа вооружалась ножницами, которые взяла с подноса с инструментами.
Он расстегнул брюки, Люсинда сняла его теннисные туфли и начала осторожно стягивать джинсы. Повязка стала коричнево-красной от инфильтрата. Доктор Льюис внимательно посмотрела на нее.
— Рана располагается на передней и боковой поверхностях? — спросила она, заметив пятна на повязке.
— Совершенно верно.
Она просунула ножницы под повязку на внутренней поверхности бедра, разрезала бинт и медленно сняла его. Она посмотрела на работу Доктора Джаза, проделанную им четыре дня назад.
— Кто это делал?
— Один доктор в Нью-Джерси, — ответил Райан. — А что, плохо?
— Нет, очень хорошо… Плотный шов, отличные хирургические узлы. У вас поднималась температура?
— Нет…
— Вы принимали антибиотики?
— Он дал мне большую дозу пенициллина.
Доктор Льюис отвернулась, взяла смоченный спиртом тампон и обработала кожу вокруг раны.
— Это ведь огнестрельная рана, верно?
Ни Райан, ни Люсинда ей не ответили, поэтому она продолжала:
— Я не могу лечить вас, пока не вызову шерифа и не расскажу ему все.
— Прошу вас, не делайте этого. Есть люди, которые пытаются убить его… Могущественные люди. Если они узнают, что он здесь, они придут и убьют его.
— За что?
— Просто они это сделают.
— Вас разыскивает полиция, — заметила доктор Льюис, чувствую, как в ней мгновенно нарастает страх.
— Нет, полиция нас не ищет, — наконец ответил Райан. — Давайте договоримся. Мы отсюда уедем… Вы не обязаны ничего делать. Если вы меня не лечите, то не должны никому ни о чем докладывать.
Доктор Льюис не знала, что ей делать. Она работала интерном всего шесть месяцев. Это было ее первое место работы после окончания медицинской школы в университете Лос-Анджелеса. Больница в Авалоне договорилась с университетом принимать одного доктора в год. Андреа хотела стать терапевтом, поэтому она старалась, полагая, что это будет отличным приключением. Но ни к чему подобному она не была готова. А с другой стороны, какое-то совершенно нерациональное чувство подталкивало ее помочь им. Они не выглядели как преступники. Андреа догадалась, что они оба окончили колледж, оба были отлично подстрижены и казались необыкновенно привлекательными.