— Если мы это переживем, ты выйдешь за меня замуж? — наконец спросил Райан.
Люсинда приподнялась на локте и заглянула ему в лицо. Лунный свет высветил голубизну его глаз.
— Тебе лучше поверить в это, приятель.
Райан снял с мизинца кольцо Мэтта, которое тот получил в начальной школе… Это была самая ценная для Райана вещь, а стоила она всего двадцать долларов. Яркий пример того, насколько мало для него значили богатство и власть. Он надел кольцо на палец Люсинде, и они долго смотрели друг на друга, без слов празднуя свою помолвку.
Однажды вечером в конце августа Коулу позвонили, и этот звонок изменил все. Он только переступил порог своего номера в меблированных комнатах в Джорджтауне, как зазвонил телефон. В трубке раздался высокий мужской голос. Звонили из Медицинской группы Феникса.
Именно Казу принадлежала идея проверить все дома для престарелых в теплых штатах, например, на Гавайях, во Флориде, Аризоне и Нью-Мексико. Старики, по мнению Каза, обычно стремятся переехать поближе к теплу, потому что кожа у них становится тоньше, а кровь бежит по жилам не так быстро. Это-то Коул знал, но предложение и гроша ломаного не стоило, если у вас в кармане всего несколько сотен баксов, а вам предстоит обзвонить все подобные учреждения в пятидесяти штатах. Они искали человека, выпавшего из административной системы, который, вполне возможно, уже умер. Им было необходимо каким-то образом сузить зону поисков.
— Это мистер Харрис из «Медикэа»? — поинтересовался голос с далеким акцентом.
— Да, это я.
— Я получил ваше письмо о Дэвиде Роббе.
Каз изготовил фальшивку с логотипом «Медикэа», используя в качестве прототипа собственный полис медицинского страхования. Они попытались выставить Карсона Харриса еще на двести долларов, чтобы отпечатать бланки и конверты.
— Послушай, Коул, хватит. Я не могу постоянно одалживать тебе деньги, — заявил ему рассерженный брат.
Тогда Коул и Каз заложили свои кольца и часы.
Каз составил коротенькое письмо, сообщающее, что «Медикэа» пересмотрела счет мистера Робба и просит соответствующее учреждение связаться с ними по указанному номеру телефона. Они сделали пятьсот копий такого письма и разослали фальшивки, надеясь, что никто не обратит внимание на то, что вместо правительственной бесплатной марки на конверте красуется обычная. Они послали письма в медицинские учреждения в теплых штатах и до этого звонка из Феникса не получили ни единого ответа.
— Это ваш домашний телефон? — продолжал допрашивать голос.
— Это частная линия, — солгал Коул, пытаясь угадать намерения звонившего.
— Ваше письмо меня несколько смутило. Вы ведете проверку мистера Дэвида Робба?
— Простите, а с кем я говорю?
— Это Дэйл Деннисон из «Пенсионной программы юго-запада». Мы связаны с компанией «Медикэа» и снимаем средства с полиса мистера Робба.
Коул держал ручку в руке и судорожно рылся в ящике, пытаясь найти листок бумаги.
— Просто для того чтобы убедиться, что мы говорим об одном и том же мистере Дэвиде Роббе, не могли бы вы сообщить мне его нынешний адрес?
— По нашим данным он сейчас в доме престарелых под названием «Дикая дубрава» в Фениксе.
— Вы можете сообщить мне его возраст, основание для назначения пенсии и номер страховки? — спросил Коул, справедливо полагая, что речь может идти о другом Дэвиде Роббе.
— А ради чего все это?
— Мы проводим демографическую перегруппировку с тем, чтобы перераспределение средств от страхования не коснулось мужчин в возрасте старше шестидесяти лет в связи с сокращением средств в «Медикэа», — ответил Коул, надеясь, что такая отработанная напичканная терминами белиберда достаточно затуманит мозги мистеру Деннисону, и он перестанет задавать Коулу вопросы, на которые у того не окажется ответа.
— Ах, вот оно что, понимаю, — смущенно пробормотал голос на другом конце провода.
— Вы хотели продиктовать мне его возраст, основание для назначения пенсии и номер социальной страховки.
— Да-да, верно. Что ж, он федеральный служащий, имевший медицинскому страховку… Ему восемьдесят шесть лет и номер его полиса 568-52-2713.
Каз вернулся домой в восемь. Он пытался разыскать Дэвида Робба через Министерство обороны, но его вышвырнули прочь. Переступая порог, Каз пребывал в ужаснейшем настроении, но когда услышал об успехе Коула, его настроение резко изменилось.
Дом престарелых оказался низким, одноэтажным строением на шоссе 357, пересекавшем Феникс.