Таможенные формальности заняли час. Наконец, они прошли через турникеты мимо израильских солдат в их начищенных ботинках с автоматами «узи» через плечо. По дороге к стоянке такси они миновали низкорослого, костлявого араба в шортах цвета хаки и майке, курившего турецкую сигарету.
Ахмад Джарар увидел четверых американцев и сообразил, что именно их он и искал. Привлекательный мужчина передвигался без костылей, хотя Призрак о них упоминал, но он слегка прихрамывал. А девушка оказалась и в самом деле красавицей.
Он вышел за ними на солнечный свет и проследил, как они уселись в такси. Машина слилась с потоком транспорта и направилась в сторону Тель-Авива. Ахмад помахал рукой, и его взятый напрокат синий автомобиль «мицубиси» с двумя мужчинами внутри подкатил к тротуару. За рулем сидел Фрайдек Мицек, немецкий террорист, чья идеологическая целеустремленность была подпорчена любовью к деньгам. С Призраком он работал не раз, в те старые времена, когда ЦРУ занималось тайными убийствами. Фрайдек был отличным помощником. Описать его не представлялось возможным, настолько средним он был во всем, за исключением его стремления к насилию. А на заднем сиденье устроился Йоси Рот, худощавый еврей красивой наружности с темными кудрями. Когда-то он работал подрывником в «Моссад», но потом перешел в преступный мир с его вольными стрелками.
Они все говорили по-английски. Ахмад указал на машину с американцами:
— Держись поближе… Такси очень легко потерять.
Фрайдек прибавил скорость и последовал за «субару» в Город Зеркал.
Глава 58
Город зеркал
Скоростное шоссе незаметно спускалось вниз, направляясь на восток к Тель-Авиву. На юге зубчатая кромка берега обрамляла бухту Яффа, где в 1882 году высадились первые сионисты. Старинные каменные здания словно стражи стояли на берегу, купаясь в навевающей сон жаре. Тель-Авив вырос из предместья Яффы.
Такси ехало все дальше, и скоро они очутились на окраинных, мощеных улицах города. Тель-Авив оказался таким же современным, как Лос-Анджелес и таким же старинным, как Библия. Он отражал самое лучшее и самое плохое, настоящий Город Зеркал.
Машина проехала по Шенкин-стрит и свернула на Элленбай-роуд. Очень скоро они остановились перед отелем. «Карлтон» представлял собой пятиэтажную архитектурную ошибку, разместившуюся, как оказалось позже, в деловом квартале, когда сам город разросся к северу. Журналисты любили эту гостиницу, потому что она находилась в центре, телефоны здесь работали надежно, и вы могли напиться двумя-тремя рюмками в «международном баре», где всем обладателям пропуска с надписью «пресса» сразу наливали двойную порцию.
Райан протянул наличные, и они получили два номера. Через пять минут они уже были наверху в крошечном номере Каза и Коула, чье окно выходило на лавочки на Элленбай-роуд. Старый кондиционер с кашлем и свистом гнал в обшарпанную комнату тепловатый воздух. Коул сидел на кровати, вооружившись телефоном, и пытался разыскать кого-нибудь из местного бюро Рейтер, кто мог бы им помочь. Судя по всему, никто из старых сотрудников здесь больше не работал. Он набрал номера телефонов пятерых журналистов, но они уже уехали из Тель-Авива, и тут вспомнил о фотожурналистке Наоми Зур, американке, к которой он всегда был неравнодушен. Коул несколько месяцев пытался ее завлечь, но она любила израильского полковника. Телефон прозвонил несколько раз, и Коул услышал знакомый хрипловатый женский голос:
— Фотоотдел. Говорит Наоми Зур.
— Я пытался надеть на себя этот бурнус и не могу вспомнить… Ты заворачиваешь восточный конец под тюрбан или свешиваешь его за ухом и закручиваешь сзади? — произнес Харрис, вспомнив то время, когда они вдвоем пытались пробраться в лагерь палестинских беженцев, чтобы раздобыть материал. Из Коула получился настолько плохой араб, что их едва не убили.
— Господи, Коул… Если ты вернулся, я немедленно обеспечу тебе перевод.
— Эй, Наоми, все было не так уж плохо. Как насчет ленча внизу в ресторане в «Колбо Шалом»?
Штаб-квартира агентства Рейтер располагалась над одним из крупнейших торговых центров, где самым большим магазином был «Колбо Шалом».