На журнальном столике лежал альбом для фотографий. Открыв его, он увидел снимки, на которых семейство Колфилдов было запечатлено в лучшие времена. Бад-младший подростком. И последняя фотография, на которой он, в военной форме, стоит на автобусной остановке — отправляется на войну.
Райану ли было не знать горечь утраты…
Он закрыл альбом, перед его мысленным взором появился образ Мэтта. Райан выключил свет и лег. Он чувствовал близость чего-то очень важного — близость тени. Вскоре он уснул.
Ему снился сон…
Он стоит у качелей в каком-то незнакомом дворе. Ему семь лет. Он наблюдает за рыжеволосым мальчиком по имени Терренс, который раскачивается на качелях. «Догони меня, Райан», — кричит он, соскакивает с качелей и бежит к дому. Райан бросается за ним, оба бегут что есть мочи. Во сне Райан оказывается повсюду, как в плохо смонтированном фильме… То он гонится за мальчиком, то наблюдает со стороны, то снова воссоединяется со своей плотью. Он слышит собственный смех — тонкий, бесплотный, — он наблюдает, как Терри бежит вокруг бассейна. И тут… Терри поскальзывается, взмахивает руками и с криком падает в воду, поднимая фонтан брызг. Теперь Райан видит все в черно-белом изображении — в памяти мелькают разрозненные, расплывчатые кадры. Вот он, не чувствуя под собой ног, смотрит вниз. Он хочет протянуть Терри руку, но его удерживает невидимая сила — он не в состоянии пошевелить даже пальцем.
«Помогите!» — кричит Терри и хватает ртом воздух, воду, его неумолимо влечет вниз. Он захлебывается, но еще пытается бороться за жизнь… Память Райана превращается в минное поле, взрывается страшными кадрами… — «Помогите!» — кричит Терри и идет ко дну.
Во сне Райан стоит у края бассейна. Скованный ужасом, наблюдает, как рыжеволосый мальчик погружается все глубже. Последнее, что запомнилось Райану, была пестрая красно-зеленая майка, которая зловеще шевелилась на теле лежавшего на дне бассейна уже мертвого мальчика.
Райан проснулся.
Он был непривычно спокоен и отчетливо помнил все, что случилось во сне. Его вдруг словно осенило: все это было на самом деле. И еще он ясно осознал, что нуждается в помощи. Он схватил свою карточку «Американ телефон энд телеграф», подошел к телефону и дрожащими пальцами набрал номер Люсинды.
— Да?
— Я встретил свою тень, — сказал он.
— Прекрасно, — ответила она, пытаясь угадать его настроение.
— Это мальчик по имени Терри. Нам было семь лет… мы играли во дворе. Он утонул. Я позволил ему утонуть… я даже не попытался спасти его.
Люсинда присела в кровати. Она понимала, что это, возможно, главный момент в жизни Райана, и боялась, что спросонья может поступить опрометчиво.
— Подожди минуточку. — Она бросилась в ванную. Умывшись холодной водой, вытерла лицо полотенцем и вернулась в спальню; села на кровать и, глубоко вздохнув, взяла трубку.
— Извини, мне надо было закрыть дверь. Ты меня слышишь?
— Я убил его, — сдавленным голосом произнес Райан. — Терренс Фишер жил в соседнем доме… или через дом. Я дал ему утонуть. Я никому не сказал ни слова. — Воспоминания захлестнули его, это было сущее наваждение. Он вспомнил, как в слезах прибежал домой и бросился на кровать… как боялся сказать, что на дне бассейна лежит его приятель. Его начинали душить спазмы, на лбу выступила испарина. — Я просто стоял и смотрел, как он тонет, и я никому не сказал.
— Райан, помолчи минуточку и послушай меня, — ровным голосом произнесла Люсинда.
Райан замолчал.
— Отдышись.
Она услышала, как Райан глубоко вздохнул.
— Теперь скажи, ты тогда умел плавать?
— Не знаю. Кажется, нет.
— Ты помнишь, когда ты научился плавать?
— В детском лагере.
— Сколько тебе было тогда?
— Я был в лагере летом после четвертого класса.
— После четвертого класса, вот видишь. Сколько тебе тогда было — девять, десять?
Райан на минуту задумался.
— Да, — потерянно ответил он. — Мне было десять.
— Значит, если тебе было семь лет, когда он утонул, ты еще не умел плавать. Если ты не умел плавать, то никак не мог спасти его.
Райан с удивлением обнаружил, что эта мысль не приходила ему в голову.
— Райан, послушай меня. Я приеду к тебе. Я вылетаю завтра утренним рейсом. Когда закончится конференция, я буду уже там. Но я хочу, чтобы ты хорошенько подумал.
— О чем?
— Твой друг утонул у тебя на глазах. Ты не спас его, потому что не мог, но ты чувствуешь себя виноватым… настолько, что загнал это чувство вины в подсознание… ты похоронил это воспоминание. Но потом, тридцать лет спустя, когда погиб Мэтт, два эти события оказались связанными воедино. — Она помолчала, ей не нравилось, что приходится говорить об этом по телефону, что она не может заглянуть в его глаза, увидеть его реакцию. Но она понимала, что именно в этот момент он находится в таком состоянии, когда ему можно что-то внушить. Она должна была достучаться до него. — Райан, признайся, ты ведь думаешь, что смерть Мэтта — это своего рода возмездие за то, что ты не смог спасти своего друга, когда тебе было семь лет, так?