— Куда ты собралась? — спросил он.
— Привет. Не знала, что ты дома. Видел дебаты?
— Куда ты собралась? — повторил Мики и взял у нее авиабилет. — Айова? — В голосе его послышалось искреннее удивление.
— Хочу съездить за картошкой. — с улыбкой сказала Люсинда.
— Лу, неужели ты не видишь, что он из себя представляет? Посмотри на него.
— Я не понимаю, о чем ты…
— У Райана вместо головы задница. Из пяти чувств в лучшем случае действует только одно.
— Как ты можешь такое говорить?
— Потому что это правда. Ему место в богадельне. Он всегда таким был, сколько я его знаю. Еще когда мы были мальчишками, я искал и подсовывал ему девчонку, чтобы он перепихнулся. Теперь я подсовываю ему эту паршивую работенку, потому что больше он никому не нужен. Посмотри на него — за что бы он ни брался, все оканчивается крахом. Ему уже почти сорок, а над ним потешается весь Голливуд. Надо умудриться стать посмешищем в городе, где полным-полно педиков, сумасшедших и актеров.
— Мне казалось, он твой друг…
— Люсинда, мне нужно серьезно поговорить с тобой. — Мики взял ее за руку и отвел в кабинет. Он указал ей на кресло, сам сел на диван напротив.
Люсинда сложила руки на коленях и вопросительно посмотрела на брата.
— Не забывай, что мы Ало. Это имя дано нам, как тюремный номер — как пожизненное клеймо. Поначалу меня это бесило. Теперь я горжусь своим именем. Оно закалило нас, Лу, сделало сильнее. Оно сделало нас непохожими на других, особенными. В этой семье нет места слабакам.
— Но он для меня просто друг, Мики. У него сейчас тяжелое время, и я хочу помочь ему.
— Я твой брат. Мне важно, чтобы я мог рассчитывать на тебя.
— Глупости. Ты приглашал Райана к себе домой, когда ему было всего пятнадцать. Если ты так к нему относился, зачем же ты тогда приглашал его?
Мики откинулся на спинку дивана, затем встал и подошел к окну.
— Я пригласил его, потому что мне нравилось наблюдать за ним.
— Но зачем?
— Мне нравилось видеть, как он терпит неудачу за неудачей. — Мики повернулся.
Люсинда смотрела на него недоумевающим взглядом.
— Он был всеобщим любимчиком… симпатичный, спортсмен и все такое. Он всегда служил для меня наглядным примером обманутых ожиданий. Он никогда не был моим другом. Друзья — это признак слабости. Как только у тебя появляется друг, ты рискуешь, что он предаст тебя.
— Должно быть, ты очень одинокий человек.
— Одиночество, дружба, любовь, ненависть… все это одни слова. За ними ничего не стоит. Я должен знать, что, когда мне понадобится, я могу рассчитывать на тебя. Это единственное, что имеет значение в наших отношениях.
— Мики, твои слова пугают меня.
— Папа скоро умрет. Мы останемся вдвоем. Я прошу тебя не встречаться с этим типом. У меня есть на то причины. Ты можешь дать мне слово?
— Мики, если ты этого не хочешь, я не буду.
Он нагнулся и поцеловал ее в щеку.
— Вот и хорошо, — сказал он и вышел из кабинета.
Люсинда слышала, как он поднялся на второй этаж. Она была полна решимости встретиться с Райаном. Она не могла допустить, чтобы Мики встал между ними. Выбежав из дома, она вскочила в машину и поехала в аэропорт.
Глава 20
Монтаж
Райан и Реллика нашли монтажную аппаратную в Университете Де-Мойна на факультете журналистики. Они приступали к монтажу «Пожара в прерии».
— Только посмотри на эту задницу, — сказала Реллика, когда на ее экране замелькали кадры с Хейзом.
— Послушай, прекрати ругаться и помоги мне слепить все это, — сказал Райан. — Мы должны закончить к утру. — Оба знали, что Хейз выиграл дебаты. Оба чувствовали, что они встали не на ту сторону, что помогают человеку, начисто лишенному моральных устоев. От этой мысли им становилось не по себе.
— Тебе наплевать, что этот тип просто произносит слова, которые в него вбивает Эй-Джей?
— Нет, черт побери, мне не наплевать, — огрызнулся Райан, — но я продюсер, а не политолог.
— Прошлой ночью, когда я спала в машине, этот ублюдок в сарае взгромоздился на Сьюзан Уинтер. Они спустили подштанники до колен, лапали друг друга и кувыркались, как кролики. А я все время твердила себе: «И этот человек может стать моим президентом». — Реллика вперилась в него испепеляющим взглядом. — Райан, знаешь, что меня больше всего угнетает?