Люсинда стояла на другой стороне улицы и подбежала к ним, чтобы помочь, пока Коул укладывал Райана на заднее сиденье своего «дома на колесах», припаркованного на подъездной дорожке.
— Я вызвала полицию. — Она посмотрела на его ногу. — Что случилось?
— Надо убираться отсюда, — невнятно пробормотал Райан, так как звук сирен становился слышнее. — Поезжай за нами, не оставляй свою машину.
Люсинда пристроилась в хвост фургону Харриса. Они свернули за угол всего за несколько секунд до того, как две полицейские машины, визжа тормозами, влетели на бульвар Гамильтона.
Полицейские обнаружили руку Тринадцати Недель, сжимающую пистолет, застрявшую под мойкой. Новичок-патрульный осторожно вытащил ее и стал тупо разглядывать. Они прошли по кровавому следу до задней дворовой калитки и нашли полумертвого от потери крови Тринадцать Недель на улице в квартале от дома Харрисов. Они затолкнули его в патрульную машину, подобрали пистолет с пола на кухне и помчались в местную больницу.
Джонни Фурье немедленно внесли в список критических больных. Пораженные полицейские толпились в коридоре, пили кофе из автомата и вслух размышляли, каким образом рука Джонни, держащая «беретту», оказалась под мойкой.
Пока Тринадцать Недель готовили к переливанию крови, накачивали плазмой, Райан дрожал на заднем сиденье фургончика Коула Харриса, несшегося на огромной скорости.
Люсинда дозвонилась Казу по сотовому телефону и рассказала ему о случившемся.
— Назад в отель «Синяя радуга» его везти не стоит, — сказал Каз. — Найдите место, но не на оживленной улице. Возьмите номер в задней части здания, потом позвоните мне и сообщите адрес.
Они выбрали низкопробный мотель в Рае подальше от главной улицы.
В девять тридцать приехал Каз и привез Доктора Джаза. Люсинда не могла поверить, что они два часа дожидались негра с золотыми зубами, который вошел подпрыгивая и напевая, неся медицинский саквояж. Его лысая голова сияла, адамово яблоко прыгало вверх-вниз, пока он разговаривал.
Каз попытался отправить Люсинду вместе с Коулом Харрисом в ресторан на другой стороне улицы, но она отказалась уйти. Женщина обрушилась на него:
— Мне надоели ваши приказы и ваше отношение, — выкрикнула она, выплескивая досаду, страх и беспокойство за Райана, обрушиваясь на встрепанного бывшего федерального агента.
— Послушайте, леди, — он попытался утихомирить ее.
— Нет, это вы послушайте. Я никуда не уйду и не буду больше терпеть ваши выходки!
Каз понял, что Люсинда говорит то, что думает. Он наконец улыбнулся и протянул ей руку.
— Счастлив наконец познакомиться с вами, мисс Ало, — просто сказал он.
Она пожала ему руку, но не улыбнулась в ответ.
Доктор Джаз осматривал ногу Райана.
— Парень очень плох. Он разорвал швы и порвал вены. Он в очень тяжелом положении, — заметил врач, покачивая головой. Его слишком беспокоило состояние Райана, чтобы рифмовать. Он открыл свой саквояж, наполнил шприц и сделал раненому укол антибиотиков против инфекции. Потом сделал укол адреналина, чтобы улучшить сердцебиение. Он набрал кровь в шприц, снял иглу, закрыл шприц и убрал в саквояж. Доктор Джаз прочистил рану и снова зашил ее, потом осторожно забинтовал. Вся процедура заняла у него почти два часа. Доктор Джаз уехал из мотеля вскоре после полуночи.
А Райан то засыпал, то просыпался, пока Люсинда держала его за руку.
Наконец он крепко уснул, снилась ему Люсинда, красивая, освещенная солнцем. Они стояли на противоположных берегах бурной реки и перекрикивались.
— Не переходи, — кричал Райан во сне, но женщина не услышала его и ступила в предательскую воду. Она упала, ее унесло прочь, только руки взметнулись в бурном водовороте. На мгновение он увидел и Каза, тоже уносимого течением вместе с ней, в этой его ужасной зелено-желтой гавайской рубашке, его толкало, переворачивало, его лицо появилось на мгновение, и в улыбающихся губах все еще держалась намокшая сигара. А потом Райан очутился на пустынном берегу. Садилось солнце. Он пошел, сам не зная куда, пока не увидел Мэтта и Терри. Они сидели рядышком на пляже и смотрели на море. Райан подошел к ним и встал у них за спиной.
— Вы можете простить меня? — спросил он у двух погибших мальчиков.
Они повернулись и посмотрели на него.
— В этом не было твоей вины, — хором ответили они. И впервые, пусть и в горячечном сне, Райан поверил в это.
Пока Райан видел сны, а Люсинда молилась, Тринадцать Недель умирал.