После немногочисленных приветствий и обмена любезностями, пятеро немолодых уже людей устроились в креслах.
— Что будете пить? — поинтересовался хозяин, задержавшись у входной двери, он только сейчас вошёл в комнату.
— А что, своих слуг уволил? — съязвил один из гостей, повернув голову к хозяину.
— Нет, — усмехнулся хозяин, приняв это замечание как шутку, — просто устроил им выходной день с выездом в Москву за покупками.
— Правильно Валентин, не стоит вводить людей в искушение, — похвалил хозяина Козьма Гаврилович.
За пустыми разговорами о погоде и охоте, Валентин вкатил в центр, образованного креслами круга, столик, заставленный всевозможными яствами и напитками на любой вкус.
— Так что будем делать? — спросил Горин, словно продолжая прерванный разговор, едва Валентин занял своё кресло.
— Кирилл Моисеевич, не нравятся мне эти беспорядки, даже возросшая в десять раз прибыль не радует, — взяв в руку запотевший стакан с коричневой жидкостью, обратился хозяин особняка к худощавому шестидесятилетнему мужчине, напоминавшему своим внешним видом сантехника на пенсии. Поношенный, твидовый костюм, казалось, ставил под сомнение благосостояние своего хозяина, но все коллеги по консорциуму прекрасно отдавали себе отчёт в богатстве и деловой хватке этого мужчины. Костюм Кирилла Моисеевича свидетельствовал не о скупости, как считали те, кто плохо его знал. Главным принципом в отношении этого человека с вещами было: "Зачем выбрасывать удобную вещь, если она может ещё послужить".
— Ты прав Валентин, нет хуже беды, чем инициативный дурак, — ответил Кирилл Моисеевич и осуждающе посмотрел на своего соседа, мужчину с коротким ёжиком седых волос. В пику Кириллу Моисеевичу, он был одет в шикарный костюм от лучших французских мастеров.
— Но кто бы мог подумать, что после работы в его ведомстве, у этого кретина останется инициатива, — начал оправдываться мужчина, от излишнего волнения он расплескал мимо бокала коньяк, что наливал из витой бутылки с блестящей этикеткой. В комнате повеяло ароматом напитка, однако никто из присутствующих не оценил его по достоинству.
— Давайте не будем обвинять друг друга, а соберёмся с мыслями и придумаем, как нам выпутаться из создавшейся катастрофы с наименьшими потерями, — Кирилл Моисеевич обвёл всех присутствующих острым взглядом серых глаз из-под седых бровей и продолжил, — тот процесс, что начался в стране, иначе назвать нельзя. Причём, надо признать, те, кого испугался наш недоумок и не думали о подобном развитии ситуации, хотя, всё происходящее в России играет им на руку.
— Кирилл Моисеевич, прошу прощения, но мои аналитики мне прожужжали уши этой "третьей силой". Кто они? Чего хотят и какой силой обладают? — обратился, сидящий напротив, мужчина с копной чёрных волос на голове и смуглой кожей лица, выдававшей в нём уроженца южных республик развалившейся страны. На вид ему можно было дать лет сорок пять или пятьдесят.
— О них слишком мало известно. То ли специалисты бывшего КГБ потеряли нюх, или ребята грамотно законспирировались. Известно лишь следующее: они серьёзно контролируют рынок всей сельскохозяйственной продукции Сибири и Дальнего Востока, причём так грамотно, что практически не видно внешнего управления; начали они и проникновение в структуры управления всеми регионами данной территории. Чего они хотят, никто сказать не может, но силу они уже успели показать.
Кирилл Моисеевич зло усмехнулся, закашлялся, и, сделав глоток из своего бокала, справился с охватившим его кашлем. Передохнув, он продолжил свою лекцию.
— Эти безголовые, послали в район предположительного расположения центра "Третьей силы" батальон ОМОНа и роту из полка МВД, расквартированного в Сибирске. Рота вернулась через три недели без потерь. При этом командиры и рядовые солдаты отказываются отвечать, где всё это время находились. Или их купили, или запугали до печёночных колик. Вы понимаете, как сложно проделать подобное с солдатами прошедшими и Крым и Рым? Рота вернулась, а от батальона нет ни слуху, ни духу. Последнее сообщение поступило из района деревни Марайка или Марийка. И всё. Мои агенты, как и агенты ФСБ посетили эту деревню и все близлежащие населённые пункты за исключением Коряговской слободы, чудной деревеньки в которую их попросту не пустили. В осторожных опросах жители деревень не признаются, что видели военных, все твердят, что, вероятно, они заблудились в степи во время бурана. Мои люди заметили страх в глазах людей, но выяснить его причину не смогли. Похоже, чужим там не верят совсем, вопрос в другом, как они узнают своих.