— Не будем мешать, им многое предстоит рассказать друг другу, — прошептал он, подавая Рите шубу.
Выйдя на улицу и щурясь яркому свету солнца, отражающемуся от белоснежного снега, Сергей спросил:
— Не передумала выходить замуж за колдуна?
— Балбес ты, а не колдун, — рассмеялась в ответ Рита.
Сергей приобнял Риту за талию и поцеловал в щёку. На улице стоял чудесный зимний день. Белый снег похрустывал под ногами от небольшого морозца. Ярко светило солнце, слепя своими лучами глаза. Из печных труб в безоблачное небо поднимались столбы дыма. Попадавшиеся на пути в сельский совет люди вежливо здоровались и поздравляли с наступающим праздником. Правда, было трудно понять с каким: с новым годом, днём свадьбы или открытием электростанции. Время позволяло неспешную прогулку, и Сергей старался насладиться покоем, предчувствуя скорый конец деревенской жизни.
18
Россия. Подмосковье.
На подмосковной даче в это время решался важный вопрос, и атмосфера была далеко не праздничной. Тайные короли бизнеса встали перед дилеммой. С кем быть, чтобы выжить и сохранить свои предприятия. О прибыли никто не говорил вслух, но думал каждый.
— … вы где-нибудь видели большего наглеца Кирилл Моисеевич? — Горин полулежал в кресле, и, обстоятельно, не торопясь, набивал табаком свою трубку.
— Да… — протянул Кравнич, он был встревожен и обескуражен последними новостями от своих людей, — кто бы мог подумать, что он, во всех своих бедах, обвинит этого нового лидера и решится послать против него отборный полк. Это пахнет войной, может быть даже расколом страны.
— Жалко парня, — вздохнул Валентин, он выходил за передвижным столиком и вернулся в комнату как раз во время слов Кирилла Моисеевича.
Вкатив столик в круг, образованный креслами, Валентин устроился в своём кресле.
— Я не пойму тебя, — Алексей, не скрывая своего удивления, посмотрел на хозяина особняка, — тебе действительно его жалко?
— У мужика есть довольно толковые идеи, — кивнул Валентин, налил себе в бокал пива и сделал пару глотков, — будь он во главе страны, мы только выиграли бы от этого. Да и сама страна, годика через два или три поднялась бы из руин.
— Скорее всего, будучи президентом, он запросто нас вычислил бы и лишил всех наших предприятий, — высказал свою мысль Алексей.
— А мне тошно, я получаю хорошие доходы и не могу их вложить в развитие своей страны, а развиваю долбаных иностранцев, — Валентин в сердцах стукнул кулаком по столу. От удара зазвенели бокалы и закачались бутылки с различным содержимым.
— Зря терзаетесь, — усмехнулся Горин, раскуривая трубку, — по данным моих людей у этого Кравцова столько людей, что ему не составит труда раздавить полк президента как букашечку.
— Шапками они полк не закидают, — хмыкнул Алексей.
Гулко рассмеялся Кравнич.
— По скромным подсчётам моих агентов, он может в кратчайшие сроки вооружить около двух тысяч бойцов. Добавлю к этому, у него имеется тяжёлое вооружение, бронетехника и, не поверите, фронтовой штурмовик последней модели.
— Интересно, где он смог раздобыть штурмовик? — вопрос Алексея заставил улыбнуться Кирилла Моисеевича.
— Мне это тоже интересно, — кивнул он, — но я не поставлю за президентский полк и ломаной копейки.
Вопрос Валентина застал Кравнича за наливанием шампанского вина в высокий бокал, стоящий перед ним.
— Что обломится нам, если мы его предупредим? — спросил Валентин.
— Не думаю, что предупреждением, мы заработаем какие либо преимущества, — Горин говорил медленно, останавливаясь для очередной затяжки своей трубки, хотя от этого его слова не делались менее весомыми, — для него гораздо важнее личной выгоды стоит польза обществу. Правда, у Кравцова есть один плюс, дав единожды слово, он его всегда держит, и никогда не нарушит своего слова первым.
— Я предлагаю его предупредить, — высказал своё мнение Валентин, поставив всех перед выбором.
— А ты знаешь, что он делает с теми, кто не держит слово? — спросил Козьма Гаврилович и повернулся к Валентину, — для Кравцова это является высшим преступлением.
Увидев, как напрягся Валентин, Горин рассмеялся:
— Я тоже не знаю, двух, обманувших его коммерсантов, ищут до сих пор, и вероятно не скоро найдут. Они думали, что гораздо умнее его и могут творить что угодно.
— Но нам это не грозит, — облегчённо вздохнул Валентин, панически боявшийся насилия и буквально лишавшийся сознания при упоминании подобного развития ситуации.