Критика поступков, может быть, еще имеет некоторый смысл. Если сказать: «Владимир Владимирович, напрасно вы взяли себе бухгалтером Глеба Глебовича, он вор, жулик», – это полезно.
Владимир Владимирович может не поверить. Значит, надо доказать.
Владимир Владимирович может сказать: «Не ваше дело». Надо возразить: мы вас, Владимир Владимирович, выбрали председателем кооператива, и выбор главбуха – ваше право. Но ведь денежки исчезают наши, общие.
Выбор гимна, выбор новых министров – это те ситуации, когда общество имеет право знать, из чего на самом деле исходил президент, принимая решение. И право критиковать ошибочные решения у нас остается.
То, что с нами (с народом) не советуются, – хорошо. Это снимает с нас (с народа) всякую ответственность за печальные последствия ошибочных решений.
Солдатик, винтик, человечек напрасно радуется. Ответственности нет. А расплата? Разве не солдат расплачивается за ошибки генералов? Только он и расплачивается.
Бессмысленно рассуждать: старая у Путина команда или новая. Она никакая. Они – не команда. К власти пришла не партия, а случайная комбинация случайных людей. Их, находящихся наверху, объединил случай, а не общая идея. Значит, главная цель каждого – сохранение себя во власти. А уж судьбы Родины – это постольку поскольку…
Президент получил беспредельную власть над беспредельной страной. Всем очевидны тяжесть положения и масштаб задач. Чтобы вывести такую страну из такого кризиса, нужны гениальные люди. Нужны лучшие экономисты, юристы… Разве они привлечены? Делается вид, будто их вовсе нету.
Они есть, еще не все уехали, тем более что можно привлечь и тех, кто уехал.
Найти хороших не так трудно. В своей среде все знают, кто лучший. Химики знают, кто лучший химик. Экономисты – кто лучший экономист.
Найти новых не долго. Но чтобы назначить их – нужна отвага. Надо поставить интересы страны выше интересов собственной вертикали. Ведь для новых надо освободить места. А старые стоят стеной. Они не позволят себя выбросить. Вот и получается: вместо назначения новых – пересаживание старых.
Путин если и назначает «новых», то, увы, одноклассников. Можно ли надеяться на такое чудо, будто в путинском классе ленинградской школы или в ленинградском КГБ сосредоточились гениальные умы и высокие души?
То, что Путин испытывает доверие к старым знакомым, – понятно. Ему более важна преданность, чем компетентность. Однако зубы-то небось лечит не у одноклассников (и не у Павловского). Если для себя выбираешь врача за талант, то врачей для больной страны следовало бы выбирать из тех же соображений.
Однако заполняя ответственные и полуответственные посты одноклассниками и однокурсниками, Путин даже в этом последовательности не проявил. На ключевых постах по-прежнему находятся банкроты.
Гайдар по-прежнему вырабатывает экономическую политику, Чубайс, Вяхирев и др. по-прежнему возглавляют гигантские монополии. Наздратенко назначен рыбьим царем. Это какая-то извращенная форма борьбы с коррупцией. И ведь не враги опозорили власть. Сама.
Наших реформаторов объединяет один общий признак. Все их реформы обернулись катастрофой, подавляющее число граждан обнищало и стало жить на десять лет меньше. А все реформаторы стали в результате государственной катастрофы лично очень богатыми. Их несостоятельность как реформаторов чудесным образом обратилась в личные состояния, лимузины, охрану.
Покажите мне место, какого искал!
Где поют, а не стонут;
где пол не покат…
Пословица не говорит «начать с нового листа». Говорит – с чистого! Ибо если начать с грязного…
1991 год. Были ли Ельцин, Бурбулис, Гайдар и пр. – чистым листом? Пропагандисты марксизма-ленинизма (то есть абсурда), зарабатывавшие на жизнь сознательной ложью (то есть профессиональные вруны, то есть порченые) – они тащили эту гниль в будущее, на ней строили.
Весь мир знает про немецкое экономическое чудо. Оно произошло именно потому, что немцы после поражения начали с чистого листа. А почему им это удалось? А потому что кроме поражения была еще безоговорочная капитуляция и полная абсолютная оккупация. Немцев заставили начать с чистого листа. Заставили провести денацификацию. Сами они бы не смогли. Не будь оккупации, к власти в Германии пришел бы второй эшелон гитлеровцев.