(По харе никому неохота. – А. М.)
От первого голосования до последнего (удачного) прошло всего семнадцать минут пятьдесят семь секунд.
У Чилингарова получается не хуже, чем у Хасбулатова.
Любознательные читатели увидят из таблиц, кто выступает за правительственный закон о большой квартплате и ледяных батареях. ЛДПР стопроцентно «за». «Единство» и ОВР – почти полностью «за». «Яблоко» стопроцентно «против». Коммунисты, которые на всех митингах кричали, что они против, – не голосовали вообще. Это, конечно, тоже протест, но в мягкой форме.
Так действуют многие. «За» не хочу, «против» – страшно, дай-ка выйду в туалет, в буфет… Не было меня в зале – какой с меня спрос?
Неуклонный рост голосов «за» от голосования к голосованию демонстрировали «Нардепы»: 35–37 – 42–43. За семнадцать минут сознательными стали восемь «нардепов».
А самый интересный результат у СПС: 3–7 – 0–5. Им очень не хотелось голосовать за непопулярный закон. Дали немножко «за», потом добавили. А потом понадеялись, что закон пройдет без их соучастия, и не стали голосовать. Но дважды увидев один и тот же результат (221 «за»), СПС добавил властям необходимую пятерку.
Смерть Сталина
6 ноября 2003, «МК»
На троне он сидел и вдруг упал —
Кровь хлынула из уст и из ушей.
Умирающего Сталина нашли на полу. Подробное описание известно. Слова Берии, воспоминания Хрущева…
Позже к этому прибавились домыслы. Обожатели якобы видели генералиссимуса лежащим в полном параде, со строгим ликом, в сиянии славы. Ненавистники – в вонючей луже, в рвоте и в моче, с перекошенной рожей, в домашних штанах (это были черные сатиновые шаровары с резинками внизу).
Сразу скажем: маршальского мундира на умиравшем, конечно, не было; да и с чего? Что касается мочи и рвоты, то этого никак нельзя поставить тов. Сталину в укор. Как и перекошенное лицо; инсульт – такая штука, перекосит рожу и праведнику.
Никем не упомянута одна деталь. О ней не узнали даже самые въедливые биографы. Деталь эту не скрывали; просто сочли несущественной, недостойной упоминания. Эта деталь – раскрытая книжка, валявшаяся возле тела обложкой вверх. Нижний правый угол книжного разворота оказался в вышеупомянутой луже естественного происхождения. Промокли нижние правые углы листов, начиная с нижней трети страницы 22 и далее. Причем чем дальше к концу, тем промокшая часть становилась меньше, и у последних листов чуть заметен след на самом кончике уголка.
Промокшие страницы в тот же вечер были поочередно высушены утюгом, что позволило избежать плесени и гниения, но некоторая покоробленность бумаги, а также явственный след высушенного места сохранились, как и легкий неприятный запах.
Принадлежи эта книга перу Карла Маркса, или Фридриха Энгельса (обоих И. В. Сталин читал в русском переводе), или В. И. Ленина (его Сталин не читал с 1924 года, но часто листал в поисках подходящих цитат), или будь это вообще какая-либо серьезная книга – возможно, она и была бы упомянута в описании (в протоколе) как подтверждение тому, что и на пороге смерти вождь продолжал свое великое дело.
Но книга, точнее книжка, была отнюдь не серьезная. Даже не вражеская, а просто пустая. Детская. Ее в 1992 году показал мне Николай Никодимович П., служивший в 1953-м охранником на Ближней даче. Николай Никодимович был уже очень стар, тяжело болен, не вставал, спереди осталось три зуба, и потому сперва категорически отказывался говорить перед видеокамерой.
Вообще вкусы И. В. Сталина были очень просты и в еде, и в питье, и в одежде, и в музыке, и в кино, и в науке, и в литературе. «Киндзмараули»; и никаких виски, никаких ликеров. «Герцеговина флор»; и никаких кубинских сигар, никаких голландских табаков. Мягкий френч, мягкие сапоги; и никаких фраков-смокингов, никаких лаковых туфель. «Старуху Изергиль» Максима Горького он ставил выше «Фауста» Гете (так и сказал: «Штучка пасильнее “Фауста” Гете! Любов пабэждает смэрть!»). Что касается музыки, то эстрадный кумир 1930–1950-х Вадим Козин рассказывал автору этих строк (в Магадане в 1984-м и вторично – в 1994-м) о том, как по окончании правительственных концертов Сталин просил его, Козина, остаться и петь в отдельной комнате, где ужинал ближний круг. По словам Козина, Иосиф Виссарионович постоянно заказывал две частушки: