ЧУБАЙС. У нас материалов столько с документами, что хватит лет на пятнадцать каждому (очевидно, тюрьмы Коржакову и Барсукову. – А. М.). Про все воровство, про все убийства, про всю кровь, которая за ними стоит. В полном объеме. И лежит (очевидно, материал. – А. М.) в достаточно надежных местах. И во многих местах это лежит. Если с любым из нас что-то происходит, мгновенно эти материалы публикуются. Схему я лично проработал до мельчайших деталей, сделал два месяца назад, потому что я знал, с кем имею дело. А сейчас картина такая: либо они затыкаются, либо посажу совершенно однозначно.
Это речь уголовника. Он давно и «в полном объеме» знает о воровстве, убийствах, крови. Он годами работал бок о бок с этими ворами и убийцами. И копил «материалы с документами». По закону – он укрыватель преступников и шантажист. Угрожает ворам и убийцам разоблачением, если они тронут Чубайса. И тем самым обещает им дальнейшее укрывательство их преступлений, если не тронут.
С момента, когда это было опубликовано, у нас сменились и президенты, и генеральные прокуроры, и целая куча блюстителей и гарантов Конституции и законов. И никто до сих пор не предъявил Чубайсу обвинения в этом конкретном преступлении.
Предъявлять обвинение за рост смертности или падение производства – трудно. Это выглядит политикой. И очень тяжело доказывается. А вот укрывательство преступников и шантаж – это классические уголовные преступления, никакой политики. И даже Рогозин не нужен, сделавший победу «Родине» на криках «Чубайса на нары, а гайдаровец Глазьев – хороший!»
Наемные (а лучше сказать – продажные) журналисты называли Чубайса новым Столыпиным, гением. Им возражали: «злой гений». И получался спор: хороший ли он человек? А что гениальный – с этим, выходит, согласны и поклонники, и ненавистники.
Вот одно из пророчеств гения:
ЧУБАЙС. Сегодня наши идеи, те самые идеи, с которыми в 92-м году Гайдар начал реформировать Россию, оказываются самыми страшными, самыми опасными для наших врагов! Самыми страшными и самыми опасными они оказываются потому, что эти идеи сегодня понимают миллионы и миллионы людей! И принимают эти идеи. Мы понимаем, что сегодня мы можем говорить о подъеме производства так, как ни один коммунист никогда за всю свою жизнь не говорил, не говорит и уже не скажет! Сегодня мы можем говорить о защите отечественного товаропроизводителя так, как ни один коммунист никогда не говорил, не говорит и уже никогда не скажет! (Говорить-то он может. И если доверчивые уже начали зачарованно раскачиваться, пусть посмотрят, где сделано то, что мы едим, что носим и откуда приехал телевизор, перед которым они раскачиваются. – А. М.) Сегодня мы можем защищать ценности патриотические, государственные ценности так, как ни один коммунист этого не сделает! Потому что все его лозунги – пустые слова по сравнению с нашим пониманием того, как и каким образом мы этого можем достичь. Мы решим задачу подъема уровня жизни в России! И подъема творческого потенциала в России! И решим ее так, как никогда ни один предшествующий строй не в состоянии был решить!
Высокие слова, клятвы, ритм, восклицания, троекратные повторы типа «учиться, учиться и учиться» – слабее Ленина и даже Хрущева. Если же эту риторику перевести на немецкий – от Гитлера не отличить. А уж «его лозунги – пустые слова по сравнению с нашим пониманием» – вообще шедевр. Потому что лозунг все же более материален, чем некое «понимание».
Но помимо желания оратора, который был уверен, что ему опять удастся всех обмануть, он сказал чистую правду. Его команда «решила» уровень жизни и творческий потенциал так, как это никому не удавалось. Тридцать миллионов за гранью нищеты, ученые бегут в челноки или на Запад.
Эту гордую речь он произнес за год до дефолта. Дефолта, который устроил он и его команда.
А за несколько месяцев до дефолта Чубайс (первый вицепремьер и министр финансов) гарантировал на три года вперед стране и миру валютный коридор от пяти до семи рублей за доллар.
В одном интервью, где его в глаза называли новым Столыпиным, Чубайс сам рассказал, как однажды ему по вертушке звонил Барсуков (тогда шеф ФСК – ФСБ), орал матом: «Твой Кох (тогда глава Госкомимущества) продал металлургический завод не тому, кому надо». Чубайс с гордостью описал, как он урезонил Барсукова, как объяснил, что все правильно.
Привычно гордясь собой, он не заметил, что рассказывает о себе чистую правду. Из нарисованной им картины видно, что Барсуков ругался только однажды. Значит, остальные заводы и нефтяные месторождения были проданы тому, кому надо. «Столыпин» хотел показать борьбу реформатора с темными силами, а раскрыл механику двух подельников.