– Эх, дороги, пыль да туман… Эту?
– Да.
Оказывается, он где-то в середине новой песни отметил знакомое (хоть и совершенно непонятное ему) слово.
С этими пулями вышла морока. Бывало, только с четвертого-пятого захода попадал я на желательную ему песню. Оказалось, к некоторому моему ужасу, что все песни, которые из меня (из ниоткуда) стали вылезать, набиты пулями. И «Каховка» («Гремела атака, и пули звенели…»), и «Эх, дороги», и…
Песни Деда (для меня, маленького, это было имя – поэтому с большой буквы). Они всплыли, проявились. Некоторые сразу, целиком. Некоторые – постепенно, от частого употребления. Как переводная картинка: трешь, трешь – тусклая бумажка становится тоньше, потом сползает, открывая чистую, яркую… Таких волшебных бумажек давно уже нет.
Когда внезапно запелась «Каховка», то совершенно неожиданно обнаружилось, что именно в этой песне знаменитый бронепоезд стоит на запасном пути. Недели две пел я «Там вдали за рекой загорались огни». Эту песню он долго заказывал как «Нову!» (новую). Однажды слышу: бормочет что-то неразборчивое. Переспрашивал, переспрашивал, с пятого раза разобрал: «Зарекойза». Эта зарекойза меня поразила: какой же он еще маленький. Я-то думал, что хотя бы «за рекой загорались» ему понятно.
– Баю-баюшки-баю…
– Другую!
– Какую?
– Эх!
– Эх, дороги, пыль да туман…
– Другую!
Чего только я не перепробовал, никак не мог попасть. Что ни начну – в ответ: «Другую!» Долго маялся, мысленно пропевая одну за другой. (А вслух нельзя, нежелательную песню он петь не позволит.) Наконец «эх» нашлось:
Но через неделю он и сам догадался, что так нельзя, и стал заказывать грамотно. Одна теперь называется «Эх, дороги», другая – «Моряк красивый».
Вытираемся после ванны.
– Козу!
– Ты что, в детство впал?
– Козу!
– Ладно, если хочешь… Идет коза рогатая за малыми ребятами…
– Нэт! Песенку козу! (Значит, песенку про козу. Предлоги он часто опускает из экономии. А «нет» у него по-грузински гордое, твердое, через «э».)
– Не знаю я про козу. Скажи хоть слово – о чем там!
– Гуляет коза.
– Нет такой песни.
– Коза гуляет к молодой.
– Что ты плетешь? Старая коза к молодой гуляет? Козел, наверное? Кто тебя этому научил?! Козел гуляет, да?
– Коза. К молодой.
– Господи, Сашка, я понял! – и затягиваю со всем пылом: