«Заявление» – со всеми грамматическими ошибками – опубликовано разом в «МК», «Известиях», «Сегодня», «Советской России», «Правде», «НГ» и, кажется, в «Дне» («Завтра»). Последний раз подобный газетный хор звучал в день похорон Черненко.
Непримиримая «Советская Россия» вдруг присмирела и сообщила, что на встрече с банкирами «патриотические издания представляли Чикин (“Советская Россия”), Ильин (“Правда”), Проханов (“Завтра”), Ряшин (“Правда-5”), Харламов (“Сельская жизнь”)». И почтительно поведала: «Редакторы внимательно выслушали банкиров… Редакторы с пониманием отнеслись… Редакторы патриотических газет согласились…»
– Павлины, говоришь? – насмешливо спрашивает товарищ Сухов.
– С пониманием, говоришь? – спрашиваем мы патриотических редакторов. Как не понять. Помнится, еще в школе читали мы про банкира, его ресурсы и волю.
Читаем мы эти знаки, как не читать! Во всех газетах читаем. Согласитесь: никто и никогда не напишет портрет «нового русского» грубее, чем Пушкин: и чертоги возводятся, и резвые нимфы сбегаются, и киллеры вползают, и лижут руку, и в глазах читают, кого убить, – даже произносить не надо.
…Всякий компромисс, говорят нам, лучше, чем война. И мы послушно киваем: мол, хоть и противно, но правда. Нет, не правда. Есть опасные компромиссы.
После того как Лукашенко высказал почтение к гитлеровскому опыту, мы подписали с ним союз. Это компромисс. Нам кажется, будто этим союзом мы утерли нос НАТО, Англии, Франции…
В 1939 году Сталин подписал миролюбивый компромисс с Гитлером. Нам казалось, что этим союзом мы утерли нос буржуям Англии, Франции… Цену этого компромисса мы узнали в 1941-м.
P.S. Написал в конце апреля-96. Месяц лежала в «МК», неделю в «Общей газете»… Повлиять на исход выборов не обольщался, но важно было напечатать ДО, а не махать кулаками после драки. Текст взяли в «Новой газете», опубликовали за неделю до первого тура. С тех пор и до 2000-го печатался там.
Сумерки свободы
17 июня 1996, «Новая газета»
Завтра (материал написан 15.06.96, накануне I тура. – Ред.) выборы президента России. Ничего изменить уже нельзя. Исход известен (да и прежде был известен) – президентом останется Ельцин.
А поскольку исход предрешен, эти заметки не есть агитация, или контрагитация, или – Боже упаси – обличение. Это ближе к дневнику, чем к публицистике.
Следует зафиксировать на бумаге «текущий момент», чтобы после – в ответ на восклицания: «Я же говорил!» – не слышать иронический вопрос: «Кому?».
Когда этот номер уйдет в типографию, все бюллетени уже будут в урнах, и бессонный Рябов (Центризбирком) начнет, как удав, неотвратимо и медленно заглатывать и переваривать народное волеизъявление (изображая объективность и честность – вопреки всему, что мы о нем знаем) и столь же медленно станет выдавливать из себя результаты…
Четкое ощущение, что исход предрешен, возникло в марте, в тот день, когда Ельцин огласил имена своих штабных: Черномырдин, Сосковец, Барсуков (ФСБ), Малашенко (НТВ)…
Премьер и вице-премьеры должны бы заниматься делами государства, а не выборами одного из кандидатов.
Если в штабе кандидата трудится шеф тайной полиции, то это значит: а) остальные кандидаты суть диссиденты, а то и враги народа; б) все планы этих врагов известны, контролируемы, открыты для подрывной работы.
Если в штаб Ельцина включают руководителя НТВ («Независимое ТВ»), а руководители ОРТ и РТР и без того являются прямыми назначенцами президента – то можно представить, какое тотальное промывание мозгов ждет нацию, дабы она «сделала правильный выбор».
На сей счет я написал маленькую заметку. А в конце предположил, что последним членом этого штаба станет, очевидно, начальник ЦИКи тов. Рябов, который должен будет правильно подсчитать результаты усилий остальных членов.
Заметку в известной газете не взяли по причине, как мне было сказано, «несоответствия линии редакции». А я и не знал, что опять – как в прежнее время – прочерчена верная линия и я ей опять не соответствую.