Баннор повел его вниз, во внутренний двор, где рос старый золотень. Дымка ночи все еще затуманивала воздух, но звезды уже погасли, и приближение рассвета было очевидным. Неожиданно Кавинант почувствовал, что принимает участие в чем то большем, нежели он сам. Ощущение это было весьма странным, и он попытался объяснить себе его, шагая за Баннором по туннелю, между огромными подвешенными на шарнирах воротами и выйдя за пределы крепости в рассвет.
Здесь, возле стены, чуть вправо от ворот, собрался ожидавший их народ. Воины третьего йомена сидели верхом на лошадях, образуя полукруг позади Вохафта Кваана, а слева от них стояло девять Стражей Крови, возглавляемые Первым Знаком Тьювором. Внутри полукруга находился Тротхолл, Морэм и Соленое Сердце. За пояс Гиганта была засунута дубинка в человеческий рост, а одет он был, как обычно, не считая голубого шарфа, задорно трепетавшего на свежем утреннем ветерке. Возле стояли трое людей, державшие под уздцы троих коней с седлами из клинго. Возвышавшаяся над ними стена Ревлстона пестрела от множества людских одежд. Обитатели горной прелести заполнили каждый балкон и террасу, каждое окно. Лицом к ним стояла Лорд Осандрея. Голова ее была высоко поднята, словно она бросила вызов навалившейся на ее плечи ответственности.
Затем солнце оседлало восточный горизонт. Оно коснулось верхнего края плато, где горело синее пламя предупреждения; затем его лучи двинулись вниз по стене, выхватив из сумерек огонь Лорда Фел наподобие факела. Затем они осветили алый вымпел и новый белый флаг.
Кивком головы указывая на новый белый флаг, Баннор сказал:
— Это для вас, Юр-лорд. Знак белого золота. — И с этими словами отошел, чтобы занять свое место среди Стражей Крови.
Отряд погрузился в молчание, длившееся до тех пор, пока солнечный свет не коснулся земли, отбросив золотые блики на собравшихся. Как только свет коснулся ее ног, Осандрея заговорила, словно только и ждала этого момента, и боль в сердце она скрыла за брезгливым тоном:
— У меня нет настроения проводить церемонию, Тротхолл. Позови Ранихинов и отправляйся. Глупость этого предприятия не станет меньше от промедления и красивых слов… Тебе сказать больше нечего. Свое задание я получила, и защита Страны не пошатнется до тех пор, пока я буду жива. Давай, зови Ранихинов.
Тротхолл мягко улыбнулся, а Морэм сказал с улыбкой:
— Это счастье, что у нас есть Осандрея. Никому другому я не смог бы доверить Вариоля, моего отца, и Тамаранту, мою мать.
— Оставь свои шуточки при себе! — огрызнулась Осандрея. — Мне сейчас не до них, слышишь?
— Слышу. Не обижайся на меня, сестра Осандрея, будь осторожна.
Я всегда осторожна. А теперь отправляйтесь, пока я окончательно не вышла из себя.
Тротхолл кивнул Тьювору, десять Стражей Крови развернулись и рассредоточились так, чтобы каждый находился лицом к солнцу и чтобы никто при этом не затемнял им свет. Затем они одновременно подняли руки ко рту и издали пронзительный свист, эхом отразившийся от стен Колыбели в рассветном воздухе.
Затем они свистнули еще раз и еще, и каждый раз этот звук был таким же яростным и одиноким, как крик души. Но на последний свист ответом было далекое ржание и низкий гул могучих копыт. Все глаза в ожидании устремились на восток, к торжеству утреннего сияния. В течение некоторого времени ничего не было видно, и сотрясение почвы не имело никакого воплощения, словно мистический звук.
Но внутри солнечной орбиты показались лошади, словно материализованные в небесном огне.
Вскоре Ранихины миновали прямую траекторию солнца. Их было десять — диких и вызывающих животных. Это были огромные крутобокие животные с широкой грудью, гордой шеей, с некоторой угловатостью, свойственной мустангам. У них были длинные развевающиеся гривы и хвосты, прямой, как по отвесу, аллюр, и глаза, полные беспокойного разума. Гнедые, пегие, черные — они галопом приближались к Стражам Крови.
Кавинант знал о лошадях достаточно много, чтобы понять, что Ранихины — такие же индивидуальности, как и люди, но у них есть одна общая деталь: белая звездочка посредине лба. Неся на своих спинах разгорающийся рассвет, они выглядели, как воплощение самой Страны — воплощение здоровья и силы.
Зыркая и склонив головы, они остановились перед Стражами Крови. И Стражи Крови низко поклонились им. Ранихины ударили о землю копытами и тряхнули гривами, словно добродушно смеясь над обычными человеческими проявлениями уважения. Спустя мгновение Тьювор заговорил с ними:
— Привет Ранихины, носители гордости и блюстители Страны! Плоть Солнца и Гривы Небес, мы счастливы, что вы услышали наш зов. Мы должны отправиться в долгое путешествие на много дней. Понесете ли вы нас?