— Сделайте что-нибудь, — с болью в голосе произнес он. — Кто-нибудь.
Внезапно с Ллаурой что-то случилось. Схватившись за горло свободной рукой, она вскрикнула: — «Вы должны выслушать меня!» — и начала падать.
Как только ее колени подогнулись, Тротхолл сделал шаг вперед и поймал ее. Схватив за руки, он сильным движением заставил ее выпрямиться.
— Стоп, — скомандовал он. — Стоп. Не разговаривай больше. Слушай и головой показывай «да» или «нет».
В глазах Ллауры вспыхнула искра надежды, и, высвободившись из рук Тротхолла, она снова взяла за руку мальчика.
— Итак, — ровным голосом произнес Высокий Лорд, пристально глядя в опустевшие глаза Ллауры. — Ты не сумасшедшая. Разум твой чист. С тобой что-то сделали.
Ллаура кивнула: да.
— Когда ваши люди пытались бежать, тебя взяли в плен?
Она кивнула: да.
— Тебя и ребенка?
— Да.
— А с ним тоже что-то сделали?
— Да.
— Ты знаешь, что это было?
Она покачала головой: нет.
— С вами обоими сделали одно и то же?
— Нет.
— Что ж, — вздохнул Тротхолл, — оба были взяты в плен вместо того, чтобы быть уничтоженными вместе с другими. Мастер учения юр-вайлов причинил вам страдания.
Ллаура, содрогнувшись, кивнула: да.
— Повредил тебя?
— Да.
— Вызвал затруднения в твоей речи?
— Да.
— Теперь твоя способность говорить приходит и уходит.
— Нет!
— Нет?
Тротхолл на мгновение задумался, и Кавинант вмешался в их разговор:
— Черт побери, пусть она напишет обо всем!
Ллаура затрясла головой и подняла свободную руку. Она сильно дрожала.
Внезапно Тротхолл сказал:
— Тогда должны существовать определенные вещи, о которых ты не можешь говорить?
— Да.
— Есть нечто такое, о чем ты не можешь говорить, поскольку этого не хотели нападавшие?
— Да!
— Тогда… — Высокий Лорд заколебался, словно едва мог поверить собственным мыслям. — Тогда нападавшие знали, что тебя найдут, — мы или кто-то другой, кто пришел бы на помощь Парящему Вудхельвену слишком поздно.
— Да!
— Таким образом, вы бежали на юг, к Вудхельвену Каньян и Подкаменью Саутрон.
Она кивнула, но так, что стало ясно, что она не совсем поняла вопрос.
Заметив это, он пробормотал:
— Именем Семи! Так дело не пойдет. Подобный разговор потребует времени, а мое сердце мне подсказывает, что у нас его очень мало. Что сделали с мальчиком? Откуда нападавшим было известно, что мы или кто-то другой поедем этой дорогой? Что она может знать? Что-то такое, чего боится мастер учения юр-вайлов и не хочет, чтобы мы узнали об этом? Нет, мы должны найти другое средство.
Краем глаза Кавинант увидел, как Вариоль и Тамаранта расстилают свои одеяла возле костра. Это на мгновение отвлекло его внимание от Ллауры. Взгляд их глаз был печален и странно загадочен. Он не мог понять его, но почему-то напомнил о том, что они знали, каково будет решение Тротхолла относительно Похода, еще до того, как решение было принято.
— Высокий Лорд, — глухо произнес Биринайр.
Не отрывая взгляда от Ллауры, Тротхолл ответил:
— Да?
— Тот молодой щенок Гравлингас Торн сделал мне дар Радхамаэрль. Я уже было думал, что он просто насмехается надо мной. Смеется, потому что я — не такой щенок, как он сам. Это была болевая глина.
— Болевая глина? — удивленно повторил Тротхолл.
— Ты ее взял с собой?
— Конечно. Я ведь, знаете ли, не дурак. Я все время поддерживал ее во влажном состоянии. Торн пытался научить меня. Будто я сам ничего не знаю.
Подавив свое нетерпение, Тротхолл сказал:
— Пожалуйста, принеси ее.
Минуту спустя Биринайр вручил Высокому Лорду каменный горшок, полный влажной поблескивающей массы — болевой глины.
Тротхолл без колебаний зачерпнул из горшка горсть глины.
— Не забудьте, — пробормотал Кавинант, вспомнив о чем-то, — это заставит ее уснуть.
Но Тротхолл осторожно размазал глину по лбу, по щекам и по горлу Ллауры. Во тьме, освещаемой только огнем Лиллианрилл и последними тлеющими углями сожженного дерева, она заблестела, отражая золотистые отблески костра.
Кавинант заметил, что Лорд Морэм перестал уделять внимание Тротхоллу и Ллауре и присоединился к Вариолю и Тамаранте, причем между ними, казалось, завязался спор. Они лежали рядом на спинах, держась за руки, а он стоял над ними, словно обороняя их от какой то тени. Но они не двигались. Перебивая его протесты, Тамаранта мягко сказала: