Воины, услышав печальную весть, прекратили свою работу; йомен молча склонил головы в знак уважения к Морэму и его умершим близким. Нагнувшись, Морэм поднял Вариоля и Тамаранту, взяв их обоих на руки. Их ветхие кости, без того легкие прежде, теперь и вовсе стали невесомыми, словно утратили тяжесть смертности. Щеки Морэма были мокры от слез, но плечи расправлены и напряжены, чтобы поддерживать родителей.
Сознание Кавинанта было затуманено. Он блуждал в этом тумане, и его, словно ветром, уносило прочь отсюда.
— Вы хотите сказать, что мы… что я… мы?.. За пару трупов?..
Морэм не подал вида, что слышал эти слова. Но по лицу Тротхолла, словно спазм, прошла ухмылка, а Кваан сделал шаг к Неверующему, сжал его локоть и прошептал ему на ухо:
— Если ты скажешь еще хоть слово, я раздроблю тебе руку.
— Не прикасайся ко мне! — огрызнулся Кавинант. Но в голосе его слышало бессилие. Он подчинился, чувствуя, как его поглощает туман.
Члены отряда приступили к выполнению ритуала. Отдав свой посох одному из воинов, Высокий Лорд Тротхолл взял посохи умерших Лордов и положил их в вытянутые руки, словно предлагая кому-то. А Морэм повернулся к ослепительно горевшему дереву, удерживая Вариоля и Тамаранту в вертикальном положении. Вокруг стало тихо. Потом он начал петь. В этой песне словно слышались вздохи реки, и голос его звучал едва ли громче, чем течение воды между спокойных берегов:
Когда он закончил петь, его плечи поникли, словно не в силах больше держать ношу, не проронив хотя бы одну слезу по умершим.
— Ах, Создатель! — крикнул он голосом, полным тоски. — Как мне воздать им честь? Я поражен в самое сердце и обессилел от работы, которую должен делать. Ты должен воздать им честь, ибо они воздали тебе честь.
Ранихин Хайнерил, стоя у кромки света костра, заржала, словно зарыдала от горя. Огромная черная кобыла встала на дыбы и ударила воздух передними копытами, потом повернулась и галопом помчалась на восток.
Морэм снова забормотал:
Затем он осторожно положил Вариоля на траву и обеими руками поднял Тамаранту. Хрипло крикнув: «Хей», он поместил ее в расщелину горящего костра. И прежде, чем пламя охватило ее морщинистую кожу, он поднял Вариоля и положил его рядом с ней, снова крикнув: «Хей!» Улыбки на их лицах были видны еще мгновение, потом их скрыл ослепительный свет.
«Уже мертвые, — мысленно простонал Кавинант. — Тот Страж Крови был убит. О, Морэм!»
В охватившем его смятении он не мог отличить горе от гнева.
С высохшими уже глазами Морэм повернулся к отряду, и его взгляд, казалось, остановился на Кавинанте.
— Друзья мои, пусть ваши сердца будут спокойны, — успокаивающе сказал он. — Храните мир, несмотря на все свое горе. Вариоля и Тамаранты больше нет. Кто виноват в этом? Они знали время своей смерти. Они прочли приговор своей жизни в пепле Парящего Вудхельвена и были рады служить нам своим последним сном. Они предпочли сосредоточить силу атаки на себе, чтобы мы могли жить. Кто скажет, что вызов, принятый ими, не был великим? Помните Клятву и храните мир.
Йомены одновременно отдали последний салют, широко раскинув руки, словно открыв свои сердца мертвым. Потом Кваан крикнул: «Хей!» и повел воинов назад, вернув их к работе по сбору тел Пещерных Жителей и похоронам Вудхельвеннинов.
После того, как йомены снова приступили к работе, Высокий Лорд Тротхолл сказал Сорему:
— Посох Лорда Вариоля. От отца к сыну. Возьми его. Если мы останемся в живых после этого похода и увидим время мира, ты будешь владеть им. Он был посохом Высокого Лорда.
Морэм с поклоном принял его.
Тротхолл в нерешительности повернулся к Кавинанту.
— Ты воспользовался посохом Лорда Тамаранты. Возьми его, чтобы использовать снова. Со временем ты убедишься, Что он с большей готовностью станет защищать твое кольцо, чем посох, подаренный тебе Хайербрендом. Лиллианрилл действует иначе, чем Лорды, а ты — Юр-лорд, Томас Кавинант.