Томас обнаружил, что под ним гладкая каменная плита. Она располагалась по кругу десяти футов диаметром и была окружена бортиком высотой фута в три. Над головой бесконечной аркой голубело небо. Оно накрывало куполом обнесенную бортиком площадку, и казалось, что плита каким-то невероятным образом плывет в небесах.
«Нет. — У Кавинанта пересохло в горле. — Где?»
Потом задыхающийся голос позвал:
— Эй!
Сердце у Томаса дрогнуло.
— Что это?
— Смотровая Кевина. Тебе что-нибудь нужно?
Что все это значит, черт побери?
Внезапно сзади послышалось какое-то царапанье. Мускулы Кавинанта напряглись, он нырнул к бортику и, повернув голову, прижался к нему спиной.
Напротив него, отделяемая пропастью воздушного пространства, за бортиком стояла гора. Ее громада высилась, поднимаясь из скал, достигавших уровня площадки, на которой находился Кавинант, и оканчивалась освещенной солнцем вершиной, где все еще лежал снег. Вершина выносилась далеко в небо, а отвесные стены горы заслонили почти половину видимого с плиты горизонта. Сначала Томасу показалось, что гора совсем близко, но мгновением позже он понял, что его отделяет от нее по меньшей мере расстояние, равное броску камня. Прямо напротив горы в бортике был пролом. Низкий царапающий звук, казалось, доносился из этого пролома.
Кавинант хотел пересечь плиту и выяснить, что представляет собой источник этого звука. Но сердце билось тяжело и медленно, и он не мог сдвинуться с места. Томас боялся того, что мог увидеть.
Звук приближался. Прежде, чем Кавинант смог как-то отреагировать, в проеме появились голова и плечи девушки, а потом и ее руки, уцепившиеся за камень. Когда она заметила Томаса, то остановилась и в свою очередь уставилась на него.
Ее длинные густые волосы — каштановые, с отблесками бледно-медового — развевались на ветру, кожа была покрыта густым загаром, и темно-синее платье с узорами из белых листьев еще больше подчеркивало этот загар. Она тяжело дышала и вся раскраснелась, словно только что закончила долгий подъем. Кавинант уловил дружелюбное удивление и интерес.
На вид ей было не более шестнадцати лет.
Откровенность ее вопрошающего взгляда уменьшила его страдания. Он смотрел на нее, как на привидение.
После минутного колебания она выдохнула:
— С вами все в порядке?
Потом возбужденно зачастила:
— Я никак не могла решить, пойти ли мне самой или поискать помощи. С горы я увидела серую тучу над Смотровой Кевина, внутри нее, казалось, шло какое-то сражение. Я видела, как вы стояли, а потом упали. Я не знала, что делать. Потом я подумала, что лучше вовремя оказать хоть какую-то помощь, чем оказать настоящую помощь, но слишком поздно. Вот я и пришла. — Она сделала паузу, потом опять спросила: — С вами все в порядке?
В порядке?
Но его же сбили!..
Его руки были только оцарапаны и ссажены, словно он пытался с их помощью смягчить удар при падении. Голова от удара слегка болела. Но одежда была в целости, и по ней нельзя было определить, что Кавинанта сбили и он проехался по асфальту.
Он ощупал тело немыми пальцами, ощупал живот и ноги, но не ощутил при этом никакой острой боли. Казалось, он почти не пострадал.
Но ведь должна же была машина куда-то его ударить!
Ну? Он смотрел на девушку, словно слова вдруг утратили всякий смысл.
Видя, что он молчит, она собралась с духом и, взобравшись на плиту, встала перед ним на фоне горы. Он увидел, что на ней надето темно-голубое платье, похожее на длинную тунику, с белым шнурком, стянутым на поясе. На ногах у нее были сандалии, завязанные на лодыжках. Фигурка ее была тонкая и изящная, а красивые глаза широко раскрыты от испуга, неуверенности и любопытства. Она сделала два шага в его направлении, словно боялась подвоха, потом опустилась на колени, чтобы поближе взглянуть на этого ошарашенного, ничего не понимающего человека.
Что это еще за чертовщина?
Голосом, в котором звучали осторожность и уважение, она спросила:
— Чем я могу вам помочь? Вы — чужой в Стране, я это поняла. Вы сражались в ядовитом облаке. Приказывайте.
Его молчание, казалось, смущало ее. Она опустила взгляд.
— Вы не хотите говорить?
Что со мной происходит?
В следующий миг она задохнулась от волнения и, указывая с благоговением на его правую руку, вскричала:
— Полурукий! Значит, легенды оживают снова?! — Изумление озарило ее лицо. — Берек Полурукий! — прошептала она. — Это правда?