Свой путь к склонам Горы Грома они проделали под несмолкаемый приглушенный рокот барабанов. Пока они искали путь через плотные каменные завалы, окружавшие гору, гулкий подземный звук сопровождал их, подобно испарениям злобы. Но когда они начали подниматься по одному из неровных склонов Пика, они забыли про барабаны, им пришлось сосредоточить все внимание на подъеме. Подножье горы было подобно бугристой каменной мантии, которую Гора Грома сбросила со своих плеч в давно минувшие времена, и путь на запад через склоны был такой же. Время от времени всадникам приходилось слазить с лошадей и вести их на поводу вниз по коварным склонам или через серые нагромождения беспорядочно наваленных пепельных камней. Сложность местности делала их продвижение медленным, несмотря на то, что Рамены прилагали все усилия, чтобы провести их наиболее легким путем. Пик, казалось, грозно наклонился над ними, словно наблюдая за их жалкими усилиями. А с возвышавшихся утесов на них падал знобящий ветер, холодный, как сама зима.
В полдень Тротхолл остановился в глубоком овраге, проходящем вдоль склона горы, словно разрез. Здесь отряд отдохнул и подкрепился. При каждой остановке барабаны становились отчетливо слышны, и холодный ветер, казалось, с новой силой бросался на них со скал наверху; они сидели в прямых лучах солнца и не могли унять дрожи — некоторые от холода, другие от звука барабанов.
Во время привала Морэм подошел к Кавинанту и предложил вместе подняться вверх по оврагу. Кавинант кивнул; он был рад чем-то заняться. Он последовал за Лордом вверх по кривому дну оврага, и вскоре они оказались у пролома в западной стене. Морэм вошел в пролом, и когда Кавинант присоединился к Лорду, перед ним неожиданно открылся прекрасный вид на Анделейн.
С высоты пролома между каменными стенами он чувствовал, что смотрит на Анделейн как бы из окна в боку Горы Грома. Вдоль всего западного горизонта лежали горы, и от их красоты у Томаса перехватило дыхание. Он жадно смотрел туда с таким чувством, словно на миг прикоснулся к вечности. Бурное, чистое здоровье Анделейна сияло, словно страна звезд, несмотря на серые небеса и монотонный воинственный рокот. Он ощутил странное нежелание дышать, прерывать это состояние транса, но мгновение спустя его легкие потребовали воздуха.
— Вот она, Страна, — прошептал Морэм. — Мрачная, могущественная Гора Грома над нами. Самые темные яды и тайны Земли находятся в катакомбах у нас под ногами. Позади — поле битвы. Внизу — плато Саронг-райв. А там — бесценный Анделейн, красота жизни. Да, это сердце Страны.
Он стоял благоговейно, словно чувствовал себя в присутствии величия.
Кавинант смотрел на него.
— Значит, ты привел меня сюда, чтобы убедить, что за это стоит сражаться. — Его рот искривило от горького вкуса стыда. — Ты что-то хочешь от меня, какой-то декларации преданности прежде, чем вам придется встретиться лицом к лицу с Друлом.
Убитые им Пещерные отягощали его память чем-то тяжелым и холодным.
— Конечно, — ответил Лорд. — Но это не я, а сама Страна просит тебя о преданности.
Потом с внезапной силой он добавил:
— Смотри, Томас Кавинант. Воспользуйся своими глазами. Смотри на все это. Смотри и слушай меня. Это сердце Страны. Это не Дом Презренного. Ему не Место здесь. О, он жаждет власти ядов, но его дом — в Яслях Фаула, не здесь. У него нет ни глубины, ни твердости, ни красоты, чтобы иметь право на это место, и когда ему надо что-то сделать в этом месте, он это делает через юр-вайлов или Пещерников. Понимаешь?
— Понимаю. — Кавинант посмотрел в глаза Лорду.
— Я уже заключил свою сделку, свой «мир», если так вам больше нравится. Я не собираюсь больше убивать.
— Свой «мир»? — эхом отозвался Морэм, выразив в этом вопросе целую гамму чувств. Постепенно в его глазах возникла угроза. — Что ж, тогда ты должен простить меня. Во время несчастий некоторые Лорды ведут себя странно.
Он прошел мимо Кавинанта и начал спускаться по оврагу вниз.
Кавинант еще некоторое время оставался у окна, глядя вслед Морэму. Он заметил косвенный намек Лорда на Кевина; он терялся в догадках, какую связь видел он между ним и Расточителем Земли? Неужели Лорд считал, что он способен на такую степень отчаяния?
Бормоча себе под нос, Кавинант вернулся к отряду. В глазах воинов он видел оценивающий взгляд; они пытались догадаться, что произошло между ним и Лордом Морэмом. Но ему было безразлично, какие предзнаменования видели они в нем. Когда отряд двинулся дальше, он повел Дьюру вверх по оврагу, не замечая сползающих камешков, то и дело падавших ему на руки и колени и оставлявших на них опасные царапины.