— Но что-то… — Кавинант запнулся. — Что-то гложет его. Он не верит в эти предсказания. Он думает… Друл или еще что-то хочет помешать Гигантам вернуться домой.
Ответ Морэма был таким тихим, что Кавинант смог прочесть его лишь по губам Лорда:
— Этого хочу я.
Преследующий Море!
Взгляд Кавинанта скользнул по трещине к Гиганту. В темноте Преследующий Море сидел, похожий на кучу гальки, насыпанной у стены, тихо напевая и рассматривая невидимые картинки на камне перед собой. Это зрелище подняло в Кавинанте волну сострадательного гнева, но он подавил его, вспомнив о своей сделке. Стены ущелья наклонились к нему, словно удушающий страх, словно темные крылья. Кавинант метнулся оттуда мимо Гиганта в лощину.
Вскоре весь отряд собрался там на ужин. Они ели при свете одного тусклого факела Лиллианрилл, и когда с трапезой было покончено, они попытались немного поспать. Кавинант чувствовал, что отдых был невозможен; перед его глазами стояла армия Пещерников, выкатывающаяся, словно клубок разрушений, разматываясь на ходу, чтобы сплести смерть Страны. Но нескончаемый рев реки убаюкивал его, и, наконец, он расслабился, улегшись на землю. Он немного вздремнул под рокот барабанов войны, доносившийся из скалы под ним.
Позднее он как-то резко проснулся. Красная луна перевалила за гребень горы и теперь светила прямо в лощину. Кавинант понял, что полночь осталась позади. Сначала он подумал, что это свет луны разбудил его, но потом догадался: вибрация, вызываемая барабанной дрожью, исчезла из скалы. Он оглядел лагерь и увидел, как Тьювор шептался о чем-то с Лордом Тротхоллом. В следующий миг Тьювор начал будить спящих.
Вскоре воины были готовы. Кавинант проверил, на месте ли его нож, засунутый за пояс, и крепче сжал в руках посох.
Биринайр держал прут с мерцающим на его конце слабым огоньком, и в этом неверном свете Морэм и Тротхолл стояли вместе с Мейнфрол Лифе, Всхафтом Квааном и Первым Знаком. Смутные тени мелькали, словно страх и решимость, на лице Тротхолла. Голос звучал слабо от старости, когда он сказал:
— Сейчас мы проводим свой последний час под открытым небом. Выход армии Друла завершился. Те из нас, кто пожелает, должны войти в катакомбы Горы Грома. Мы должны использовать этот шанс, пока внимание Друла все еще занято его армией и прежде, чем он сможет понять, что мы находимся не там, где он полагает.
Теперь настало время для тех, кто хочет выполнить цель похода. В вайтварренах не может быть ни отступления, ни бегства после поражения. До сих пор все проявили себя в Походе наилучшим образом. Никто из присутствующих здесь не может чувствовать стыд.
Кваан осторожно спросил:
— Ты поворачиваешь назад, Высокий Лорд?
— Ах, нет! — вздохнул Тротхолл. — Рука этих времен лежит на мне. Я не имею права колебаться.
Тогда Кваан ответил.
— А разве йомен Боевой Стражи Колыбели Лордов может повернуть назад, когда его ведет Высокий Лорд? Никогда!
И весь йомен эхом повторил:
— Никогда!
Кавинант подумал о том, где сейчас может быть Гигант и как он поступит. Что касается его самого, то он интуитивно чувствовал, что у него нет выбора, что сон освободит его только посредничеством Посоха Закона или смерти.
В последующий миг к Тротхоллу обратилась Мейнфрол Лифе Голова ее была откинута назад, а маленькая фигурка напряжена так, словно она готова была взорваться.
— Я дала слово. О ваших лошадях позаботятся. Корды будут беречь их в надежде на ваше возвращение. Но я… — Она тряхнула связанными волосами, словно бросая вызов самой себе. — Я пойду вместе с вами. Под землю.
Протест Тротхолла она остановила резким жестом.
— Вы дали пример, которому я должна следовать. Как я снова могла бы предстать перед Ранихинами, если бы они узнали, что я забралась так далеко, чтобы повернуть назад, когда угроза стала слишком велика? И я чувствую нечто большее. Рамены знают небо, открытую землю. Мы знаем воздух и траву. Мы не сбиваемся в пути во тьме. Ранихины научили наши ноги не ошибаться. Я чувствую, что всегда смогу найти путь наружу. Вам, возможно, понадобится эта моя способность, хотя я далека от равнины Ра и от самой себя.
Тени превратили лицо Тротхолла в гримасу, но он спокойно ответил:
— Я благодарен тебе, Мейнфрол. Рамены — храбрые друзья Страны.
Скользнув взглядом по всему отряду, он сказал;
— Тогда пойдемте. Нас ждет исход нашего пути. Что бы ни случилось с нами, пока есть в Стране люди, умеющие петь, они будут петь о том, что в этот темный час Страна не осталась без защиты. Теперь храните ей верность до конца.