Взяв в руки один из факелов, он пошел по тоннелю.
Словно в ответ Кавинант произнес:
— Я забыл свою одежду — оставил ее сзади.
Но этим он отвечал на другой вопрос.
Морэм склонился над ним. Осветив его лицо факелом, Лорд спросил:
— Ты ранен? Я не понимаю, при чем тут твоя старая одежда?
Чтобы ответить на этот вопрос, казалось, потребуется не один год, но Кавинант ответил с легкостью, словно онемение и туман подарили ему красноречие:
— Конечно, я ранен. Вся моя жизнь — это сплошная рана.
Едва ли он расслышал свои собственные слова.
— Неужели ты не понимаешь? Если бы проснулся и обнаружил на себе свою старую одежду, а не это тряпье в пятнах от мха, то это доказывало бы, что я в самом деле спал, и все это мне приснилось. Если бы это не было таким успокаивающим, я бы ужаснулся.
— Ты подчинил себе огромную силу, — пробормотал Морэм.
— Это была случайность. Все получилось само собой. Я пытался… я пытался бежать, сжечь себя.
Потом им овладело страшное опустошение. Он опустил голову на камень и уснул.
Его отдых длился недолго; воздух в тоннеле был слишком тяжелым, а отряд был полон слишком кипучей деятельности. Когда он открыл глаза, то увидел Лифе и несколько воинов, готовивших пищу на слабом огне. С песней на дрожащих губах и со слезами, струящимися из глаз, Тротхолл с помощью своего голубого огня прижигал женщине-воину культю обрубленной руки.
Кавинант смотрел, как она переносила боль; только когда запястье было туго забинтовано, она позволила себе потерять сознание. Кавинант отвернулся, словно чужая боль причиняла страдания ему самому. С трудом поднявшись на ноги, он ощутил ужасное головокружение и вынужден был опереться о стену. Так он стоял, сгорбившись, пока не вернулся Морэм в сопровождении Кваана, Корика и двух других Стражей Крови.
Вохафт нес небольшой металлический сундук.
Подойдя к огню, Морэм заговорил в спокойном удивлении:
— Эта энергия была защитой, устроенной здесь Высоким Лордом Кевином. За тоннелем находилась пещера. Там он спрятал вторую заповедь Учения Кевина — Вторую из Семи.
Лицо Высокого Лорда Тротхолла озарилось надеждой.
23
Кирил Френдор
Тротхолл благоговейно принял сундучок. Его пальцы дрожали, открывая запоры. Когда он поднял крышку, бледное перламутровое свечение, подобно чистому лунному свету, засияло изнутри. Этот блеск придал его лицу выражение блаженства, когда он осторожно опустил руку внутрь и вынул оттуда древний свиток. Когда он поднял его вверх, члены отряда увидели, что сияние исходило именно от свитка.
Кваан и его йомен опустились на одно колено перед Заповедью и склонили головы. Морэм и Тротхолл стояли прямо, словно чувствуя на себе испытывающий взгляд хозяина их жизней. Когда первое удивление прошло, Лифе присоединилась к воинам. Только Кавинант и Стражи Крови не проявляли никакого благоговения. Товарищи Тьювора были все время настороже, а Кавинант устало оперся на стену, пытаясь справиться с подступающей дурнотой.
Но важность свитка все же не осталась им незамеченной. Надежда восстала против головокружения. Он боком придвинулся к сундуку.
— Биринайр знал… о том, что вам здесь придется обнаружить? Значит, поэтому…
— Почему он побежал сюда? — Голос Морэма звучал рассеянно; все в нем, кроме голоса, было сосредоточено на свитке, который Тротхолл держал, словно могущественный талисман.
— Может быть, это не исключено. Он знал старые карты. Без сомнения, они были даны нам в первой заповеди с тем, чтобы в свое время мы бы смогли найти дорогу сюда. Возможно, его сердце видело то, чего не видели наши глаза.
Кавинант помолчал, потом спросил, стоя все так же боком:
— Почему ты дал юр-вайлам возможность бежать?
На этот раз Лорды, казалось, обратили внимание на его серьезность. Бросив на него пронизывающий взгляд, Тротхолл положил свиток на место. Когда крышка закрылась, Морэм строго ответил:
— Ненужные смерти, Неверующий. Мы пришли сюда не для того, чтобы убивать юр-вайлов. Ненужными убийствами мы повредим себе больше, чем риском оставить в живых несколько врагов. Мы сражаемся при необходимости, а не в ярости вожделения. Нельзя компрометировать Клятву Мира.
Но это тоже не дало ответа на вопрос Кавинанта. Усилием он помог надежде одержать верх.
— Все равно. Эта Вторая Заповедь, она удваивает вашу силу. Вы могли бы отправить меня назад.
Лицо Морэма смягчилось от необходимости уверений и утешений против невозможных требований. Но его ответ был отрицательным: